происходящего, но сердце уже приняло Тису как родную, не делая различий между оригиналом и копией. Контр-адмирал чувствовал, как в душе разгорается пламя давно забытых чувств, которые он тщетно пытался погасить все эти месяцы. — Вы назвали ее схожим именем? — переспросил Демид. — Как правило мы даем имена нашим роботам, где присутствуют буквы аббревиатуры названия нашей корпорации: например — Ниса, где ИС — означает «имперские системы» либо Алекс или Алекса — соответственно «кибернетические системы», — ответил на это профессор. В его тоне слышались менторские нотки, словно он объяснял прописные истины нерадивому студенту. — Ну, а в случае Тисы, так как она получила внешность нашей многоуважаемой княжны Таисии Константиновны, то и над именем думать особо не пришлось… Профессор самодовольно хмыкнул, довольный собственной сообразительностью. Он явно гордился тем, как ловко подобрал имя для своего творения, сохранив связь и с княжной, и с корпоративной символикой. Двойной смысл, двойное значение. — Да-да, я понял ваш вопрос, господин контр-адмирал, — продолжал говорить профессор, верно истолковав немой вопрос в глазах собеседника. — Тису, как и другие экземпляры данной серии мы готовили как раз для охраны первых лиц государства. В частности как двойников императора и членов царской семьи, которые бы в случае опасности либо информации о возможном покушении могли бы заменять людей, скажем, на мероприятиях, либо в путешествиях по сектору… Демид слушал ученого вполуха, то и дело украдкой поглядывая на Тису. Андроид стоял неподвижно, со спокойной полуулыбкой на прекрасном лице. Казалось, ее совершенно не заботит ни собственное предназначение, ни пристальное внимание контр-адмирала. Она просто ждала дальнейших указаний, готовая выполнить любой приказ. — Значит действующей моделью данной серии осталась только она? — уточнил Демид Александрович, все еще утопая в глазах девушки-андроида, которая очень внимательно, но при этом нежно смотрела сейчас на контр-адмирала. Ему хотелось продлить это мгновение, сохранить в памяти каждую черточку любимого лица. Пусть даже это лицо принадлежало не живой женщине, а бездушной машине. — Как мы знаем, некоторые из членов династии, в частности государь-император и его старший сын покинули этот свет, — стараясь, чтобы его слова не прозвучали как упрек или намек, ибо именно Зубов, как мы знаем, приложил к этому все усилия, произнес профессор Гинце. В его голосе отчетливо слышалась горечь — смерть императора стала страшным ударом для него.