приказы и координировать действия сотен кораблей. А бело-синие знамена стали зримым воплощением единства и боевого братства, напоминая каждому космоморяку и космопеху, за что и под чьим командованием он сражается. Павел Петрович, облаченный в парадный мундир со всеми регалиями, несмотря на усталость, продолжал совещаться с ближайшими соратниками. Его лицо было сосредоточенным и суровым, но в глазах горела непреклонная решимость и вера в победу. — Господа, — негромко, но твердо произнес адмирал, обведя взглядом присутствующих. — Я знаю, через что всем нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь и сейчас. Знаю, скольких друзей и боевых товарищей мы потеряли. Но я также знаю, что судьба дала нам шанс покончить с этим гражданский противостоянием, раздирающим нашу Империи, раз и навсегда. Шанс не только отомстить, но и подарить будущее нашим детям и внукам. Ради этого стоит сражаться и умирать. И я верю, что вместе мы сможем победить. Потому что правда и справедливость на нашей стороне… …Несколько суток противоборствующие стороны усердно готовились к решающему сражению. Наш флот значительно уступал флоту первого министра в численности и поэтому Павел Петрович Дессе вынужден был максимально растянуть свой строй. Это было вынужденное, но необходимое решение. Имея всего сто шестьдесят вымпелов против четырехсот с лишним у противника, «Лис» не мог позволить себе сконцентрировать силы в одной точке. Командующий сделал это для того, чтобы попросту не быть окруженным, однако такое «тонкое» в один слой построение было очень слабым для эффективного отражения массированного удара сотен вымпелов Птолемея Грауса. Растянутые на многие километры боевые порядки, лишенные глубины и резервов, легко могли быть прорваны сосредоточенным ударом тяжелых кораблей первого министра. В резерве у себя адмирал Дессе оставил лишь 1-ю «ударную» «бело-синюю» дивизию, не путать с 1-ой «ударной», которая по-прежнему входила в состав Балтийского флота, усиленную кораблями, которые привел к нему я. Эта дивизия, сформированная из лучших экипажей и новейших кораблей, должна была стать последним козырем Павла Петровича. Также в резерве находилась и 12-ая «линейная» дивизия Доминики Кантор. Мы пока с Доминикой лично не виделись, я решил, что в такой ответственный момент нужно поставить наши отношения на паузу. Сейчас было не время для личных чувств и привязанностей. На кону стояло слишком многое, и малейшая ошибка, вызванная эмоциями или потерей концентрации, могла стоить тысяч жизней. Наш долг как