первого министра Илайя… — Если я начну атаковать его «линию», каждый раз небольшими силами, то в каждой такой атаке буду терять в несколько раз больше вымпелов, чем обороняющаяся сторона. Это вы прекрасно знаете, вице-адмирал, это закономерность… — продолжал настаивать первый министр. — На узких участках фронта огневая плотность защитников всегда будет выше. Фокусируя весь огонь на атакующих, они смогут наносить нам несоразмерные потери. И эти потери будут тем больше, чем меньше сил мы будем привлекать для каждого удара. При этом может статься, что мы вообще не выявим слабых мест в построении «Лиса» Дессе, зато сами понесем очень большие потери. Вице-адмирал Джонс, стратегия прощупывания и изматывания противника хороша, когда силы примерно равны и командующий не уверен в своем превосходстве. Но когда ты заведомо сильнее врага, подобная осторожность лишь развеет твой перевес и затянет сражение. Нет, мы должны действовать решительно — собрать армаду в кулак и одним страшным ударом покончить с этим самозванцем и бунтовщиком! — Потери в кораблях в любом случае будут серьезными, — не отступал Илайя Джонс, пытаясь переубедить первого министра не рубить с плеча. В его голосе звучала неподдельная тревога и озабоченность. Как опытный космофлотоводец, он понимал, что безрассудная атака на подготовленную оборону противника, пусть и ослабленную, грозит обернуться катастрофой. Сотни кораблей и тысячи жизней могут быть потеряны в одночасье, если не подойти к делу со всей тщательностью и осмотрительностью. — Господин первый министр, вы назначили меня своим помощником и начальником авангарда, зачем, если не слушаете моих советов? — продолжал настаивать американец, глядя прямо в глаза Граусу. В его взгляде читалась решимость отстаивать свою точку зрения до конца, даже если это будет стоить ему должности или расположения начальства. Преданность делу и профессиональная честь были для Джонса превыше всего. — Я слушаю вас и слышу, вице-адмирал, — перебил его Птолемей, поднимая руку и показывая тем самым, что он не желает спорить, — но сейчас, очевидно, что тактика боя, избранная мной, будет более эффективной… В голосе первого министра звучали нотки раздражения и нетерпения. Он явно не привык, чтобы его решения подвергались сомнению, особенно со стороны подчиненных. Уверенность в собственной непогрешимости и безграничной власти застилала ему глаза, мешая здраво оценить ситуацию. — В чем же она заключается? — сдерживаясь, спросил Илайя. Только железная выдержка и годы службы помогали