ж, придется принять меры и преподать урок сомневающимся. — Вывести корабли 34-ой «резервной» из общего строя, данное подразделение больше не будет участвовать в кампании против наших врагов, — приказал Птолемей, его голос был холоден и непреклонен. — Дивизия опорочила свое имя и номер. За свои действия данное подразделение будет расформировано сразу после окончания сражения. Не дрогнувшей рукой он провел по тактической карте, стирая обозначение штрафной дивизии, словно ее никогда и не существовало. — Непосредственные участники инцидента, а именно, капитаны кораблей группы моего охранения, которые поставили жизнь своего командующего под угрозу, должны быть арестованы и преданы имперскому Трибуналу! В голосе Птолемея звучала решимость покарать виновных. Он не мог позволить, чтобы его авторитет был подорван в глазах подчиненных. Нет, он должен быть беспощаден и неумолим, как сама смерть. Только так можно удержать власть и повести за собой флот к победе. — Это одно из наших самых боеспособных подразделений, сэр! — пытался образумить первого министра, Илайя Джонс, связываясь с тем по локальному каналу. Лицо американца на экране выражало полное недоумение. — Господин первый министр, своими недальновидными приказами вы наносите вред единству и боевому духу всего союзного флота. Эти люди сражались и проливали кровь за Империю, за вас, черт подери. Они верны вам и готовы идти за вами до конца. Как посмотрят другие на то, что мы арестовали их боевых товарищей⁈ В словах Илайи была своя логика. 34-я дивизия считалась одной из лучших во флоте Коалиции, ее корабли и экипажи уже доказывали свою доблесть в боях. Арестовать их офицеров, словно каких-то предателей — значит посеять семена сомнений и раздора в рядах флота. Но Птолемей был непреклонен. В его сознании уже укоренилась мысль, что любое неповиновение, а соответственно любой намек на бунт — должны быть подавлены в зародыше. Иначе он рискует потерять контроль над ситуацией. — Трусы и предатели должны быть жесточайшим образом наказаны! — упрямо заявил первый министр. Его ноздри раздувались от гнева, а на скулах ходили желваки. — Если я сделаю вид, что ничего не случилось, после того, как данные корабли не пожелали вступать в схватку с «Одиноким», это подорвет мой авторитет. Люди решат, что мне можно безнаказанно перечить, ослушаться приказа в бою. А это недопустимо! Командующий должен быть един в своих решениях и тверд в их исполнении. Не реагировать на подобную выходку я не имею права, вице-адмирал… Птолемей тяжело