издевки Демида будто их и вовсе не прозвучало. В ее голосе звучала насмешливая укоризна, словно она делала замечание нерадивому ученику. Сила и уверенность, сквозившие в каждом слове, должны были поколебать спесь противника, заронить зерно сомнения. — Я не прочь снова встретиться с вами и вашими гвардейцами, но только уже в честной битве… — продолжала Хромцова, стремясь ошеломить врага внезапной сменой тона. Теперь она говорила почти дружелюбно, словно предлагала равному достойное занятие. — Поэтому прошу вас… Вернее, через вас адмирала Самсонова прекратить атаку и дать моим кораблям уйти в подпространство… Последние слова она произнесла с нажимом, всем своим видом давая понять, что не просит, а требует, ставит ультиматум. — Что вы несете⁈ — не поверил услышанному Демид Александрович. Его глаза округлились от изумления, рот приоткрылся в невольном возгласе. Такого он точно не ожидал. Агриппина Хромцова — и просит пощады⁈ Немыслимо! Наверняка это какая-то уловка! — Вы это серьезно сейчас говорите⁈ — продолжал недоумевать контр-адмирал, силясь обнаружить подвох. — Как я могу дать уйти вашим дивизиям и тем самым украсть победу у самого себя⁈ В его голосе звучало неподдельное возмущение вперемешку с растерянностью. Еще бы, предложение Хромцовой шло вразрез со всеми правилами и традициями космических сражений! Подобное не укладывалось в голове. — Не знаю, есть ли в Ойкумене награда, которой можно оплатить подобное⁈ Уверен, что нет… — категорично отрезал Зубов, всем своим видом давая понять, что разговор окончен и пощады не будет. — Не будьте так категоричны в выводах, контр-адмирал, — загадочно усмехнулась Хромцова. В ее глазах мелькнул азартный блеск, как у игрока, готового пойти ва-банк… — Скажи Агриппина Ивановна, у тебя есть вещь или информация, за которую ты бы могла выкупить свою жизнь и жизни своих космоморяков? — неожиданно вмешался в их разговор сам диктатор Самсонов, подключаясь к локальному каналу связи, по которому разговаривали сейчас два этих адмирала. Его низкий хрипловатый голос прозвучал как гром среди ясного неба, мгновенно обрывая перепалку и привлекая к себе всеобщее внимание. Агриппина вздрогнула, на мгновение растерявшись от такого внезапного поворота. Самсонов собственной персоной снизошел до прямых переговоров с ней. Отлично! Это давало призрачную надежду на спасение, но и таило в себе немалую опасность. Один неверный шаг, оговорка — и беспощадный диктатор мог передумать. Хромцова знала, что нужно действовать осторожно, взвешивая каждое