шкуру…» И вот теперь, спустя время, судьба неожиданно улыбнулась ему, практически вложив желанный ключ в руки. Он совершил бы непростительную ошибку, упустив подобный шанс во второй раз. Да, сегодня придется пожертвовать тактической победой ради стратегического преимущества. Но эта жертва того стоила. Именно поэтому адмирал-регент тут же отдал приказ командирам кораблей — прекратить преследование дивизий Хромцовой, чем сильно разозлил Демида Зубова, украв в него из-под носа победу, которую Зубов считал уже свершившимся фактом. Слова Самсонова прозвучали для молодого контр-адмирала как гром среди ясного неба, разрушив все его планы и надежды. Демид стиснул зубы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции. Его буквально трясло от негодования и обиды. Как мог Иван Федорович вот так запросто, одним росчерком пера перечеркнуть все его старания, за которые заплачено тысячами жизней? Неужели какие-то бумажки для него важнее реального военного успеха? Зубов прекрасно понимал стратегическую ценность завещания императора, но сейчас, в пылу битвы, охваченный азартом погони, он видел лишь ускользающие силуэты вражеских кораблей. Эта добыча была так близка, он почти чувствовал ее жар своими ладонями. И вдруг — отбой, разворот, отступление… Демиду казалось, что его предали, лишили по праву заслуженного триумфа. Обида жгла огнем, застилала глаза. — Не переживай, мой друг, — сказал Иван Федорович, своему молодому горячему адмиралу, заметив его состояние. Он попытался успокоить и ободрить своего протеже, понимая, что тот сейчас чувствует. — Тебе еще не раз представится возможность показать себя во всей красе в качестве командующего. Врагов у нас с тобой в данном секторе пространства огромное количество, поэтому и славных побед будет не меньше… Самсонов говорил мягко, но с нажимом, вкладывая в каждое слово свой непререкаемый авторитет. Сейчас следовало охладить пыл молодости, направить неуемную энергию в конструктивное русло. — Агриппина Хромцова быстро восстановит свои поредевшие «желто-черные» дивизии и очень скоро присоединится к Птолемею! — в отчаянии воскликнул Демид, всплеснув руками. Он никак не мог успокоиться, продолжал спорить, отстаивая свою точку зрения. — Мы не можем упускать шанса — разбить огромный союзный флот первого министра по частям… Зубов понимал, что ведет безнадежный бой, что Самсонов не изменит своего решения. Но отступить, признать его правоту значило окончательно сдаться, примириться с поражением. А к этому Демид был не готов. — Императорское Завещание