крепче сжала пистолет. — Ещё один шаг, и я выстрелю. Илайя спокойно продолжил движение. — Вы не выстрелите, адмирал, — сказал он уверенно. — Вы слишком умны для этого. Убив меня, вы погубите себя и весь свой экипаж. А если сдадитесь… что ж, я могу гарантировать вам почётный плен. В конце концов, я не из тех, кто убивает побеждённых офицеров. — Почему я должна верить «янки»? — Потому что я уже давно не «янки», а офицер Российской Империи, как и вы… На мгновение в глазах Илайи промелькнуло что-то похожее на искреннее сочувствие. Или это была просто искусная игра? В это мгновение Доминика приняла решение. Медленно она опустила пистолет. — Делайте, что должны, вице-адмирал, — произнесла она с достоинством. — Я ваша пленница. Илайя Джонс кивнул и сделал знак своим людям. Два штурмовика в чёрных бронескафах подошли к Доминике и аккуратно, но крепко взяли её за руки. — Не беспокойтесь, — сказал Илайя. — Как я уже говорил, я не из тех, кто бесчестит пленных офицеров. Вас будут содержать с уважением, подобающим вашему званию. — Что будет с моим экипажем? — спросила Доминика. — Тем, кто сложит оружие, я гарантирую жизнь и безопасность, — ответил Джонс. — Тем, кто захочет продолжить службу под моим командованием, предложу такую возможность. — Под вашим командованием? — Доминика не могла скрыть удивления. — Вы думаете, северяне будут служить вам? — Не мне, — поправил её Илайя. — Императору Ивану Константиновичу. Я лишь его верный слуга. И, знаете… — он наклонился ближе, понизив голос, — возможно, вы тоже захотите пересмотреть свои приоритеты. Ведь присягали вы изначально не Дессе, а императору. Разве не так? Доминика не ответила. Штурмовики вывели её из эвакуационного отсека и повели по коридорам «Звезды Эгера» — её собственного корабля, ставшего теперь её тюрьмой. А за иллюминаторами, у самого Кронштадта, всё ещё бушевало сражение. Одни корабли северян, один за другим, исчезали в спасительных пневмо-вратах крепости, другие — бесславно гибли под огнем палубных батарей 34-ой «резервной»…