— А что за коленца? Как Его Высочество выкидывал?
— В каком смысле? — нахмурился я.
— Ну, тебе лучше знать. Это же ты с Его Высочеством отплясывали. У нас теперь весь двор поет, про Барбосика с красным носиком, а скоро все княжество петь примется. И пляска понравилась. Вон, даже вдова эрла Пикони, дура старая, и то танцевать пошла.
Вот ведь, маленькие паразитки. Все бы им смешочки. Издеваются, над героем преданий и легендой. Так бы и дал, по одному месту, да нельзя. Герой все-таки… Хи-хи…
Глава девятнадцатая. Древний город
— Догоняйте! — выкрикнула Миса, давая шенкеля своему мерину.
Гневко понукать не требовалось, он рад-радехонек перейти на галоп, а Эмис, на пегой кобылке, вначале немного отстала, но скоро нас догнала. Подозреваю, что гнедой, как и положено воспитанному жеребцу, слегка умерил свой бег, чтобы позволить «даме» идти вровень с ним. Вон жеребец слегка скосил глаз, чтобы убедиться, рядышком ли подруга? Ишь, греховодник, весь в хозяина.
Наше посольство торчит в княжестве Севр неделю. И что там собирать-то? Ну, взяли с собой пару платьев, юбчонку, что-нибудь из белья и, вперед. Девчонка растет, все придется перешивать, а ткани и портные найдутся и в Силингии. А что, в нашем герцогстве нет пуховых перин или простынь? Это же еще два воза! А столовое серебро зачем? Что, опасаются, что в герцогском дворце не на чем есть? Да если хотите, куплю на свои деньги, подкину, чтобы никто не узнал. Так нет же, возятся, собирают, упаковывают. Тьфу… Но вроде бы, сборы принцессы Инги подходят к концу, нам с магом клятвенно пообещали, что еще день-другой, и свадебный поезд сможет отправляться в обратный путь. Хотелось бы верить, потому что скоро начнется оттепель, а там, глядишь, и весна наступит, замерзшее болото превратится в … болото, только мокрое и вязкое, так что, жди потом лето, чтобы просохла гать. Или, становись на лыжи и шуруй поперек трясины.
Кажется, все хорошо и замечательно. И принимают нас хорошо, и хлебосольно, но долгое пребывание в гостях опасно. Безделье – худшая из всех бед, если не считать похмелья. И посольство наше – хоть рыцарство, хоть простолюдины, от радушия расслабятся, а это плохо. Я им, разумеется, нашел дело — устроил бы тренировочный лагерь в духе учебных лагерей покойного короля Рудольфа. Но пожалел. И так мое воинство, хоть и преисполнено ко мне уважения и почтения, как к спасителю и победителю, но стараются лишний раз на глаза не попадаться. И чего они? Вроде, я еще никого не съел и не побил. Мне становилось неловко, когда наши рыцари, при виде меня, с преувеличенным вниманием начинали приводить в порядок оружие и доспехи, а возчики, не успевшие спрятаться под телеги, замирали, закрывая глаза.