— Юджин, бежим! — дернула меня за рукав Миса.
Не спрашивая, я повиновался и, мы с девчонками побежали к обрушившейся стене. Как стадо горных козлов (виноват, один козел и две козлушки), заскочили на груду битого камня и, только тогда позволили себе обернуться.
Древний город рушился у нас на глазах. Плоские крыши домов заваливались внутрь, кирпичи сыпались, поднимая многовековую пыль, засыпая мозаичные улицы с чудными картинами. Загадка, терзавшая многие поколения Севра, превращалась в кучи битого кирпича за несколько минут.
Из-за освободившегося пространства стала видна черная статуя, но скоро и она не выдержала, развалившись на несколько частей. Последними рухнули три оставшиеся стены. Но они заваливались не внутрь, а вперед.
Мы посмотрели друг на дружку. Строить какие-то догадки, рассуждать о причинах и следствиях не было ни сил, ни желания. Стоял себе Древний город, потом разрушился. Странно не то, что рухнул, а то, что он столько лет простоял. Стало быть, пришло время. Может, оно и к лучшему, что он превратился в руины? Ну их, эти загадки. А глыбы кирпича (или камня, я так и не понял) занесет пылью, присыплет землей, ветер засеет пространство семенами трав и цветов. Так, глядишь, можно здесь овечек пасти, все польза.
— Я бы сейчас выпила, — сообщила Миса.
— Я бы тоже, — поддакнула ей подруга, а потом, глянув на меня, хмыкнула: — Впервые увидела, как башка отлетает.
Я лишь пожал плечами. Сам первый раз подобное видел. Но выпить не захотелось. Надо бы возвращаться. Вон, гнедой волнуется, уже и голос подал.
Ах да, я же оставил сикль где-то в руинах. Поискать, что ли? Может, не засыпало? Хотя, ну его к тойфелю, это оружие. Кто знает, как оно себя поведет дальше? Возьмет, да мне самому башку с плеч снесет. Нет, мне уж лучше что-то привычное, родное. Пусть серп, выкованный из лунной бронзы, останется лежать в руинах.
Глава двадцатая. Венценосный часовщик
Князь Ингемар покамест не даровал мне привилегии сидеть в присутствии своей августейшей особы и, в отличие от барона фон Скилура, успевшего занять одно из кресел, я остался стоять на ногах. Но особо не переживал, потому что разглядывал личные покои властителя Севра. И делал это с огромным интересом.
Судя по простоте нравов, царившей здесь, это должно бы быть нечто грандиозно-бессмысленное — огромный зал, продуваемый всеми ветрами, пол, застеленный соломой, камин, в который можно засунуть целую поленницу дров, разрозненные доспехи предков, негодные даже для переплавки, а еще — истлевшие и поеденные молью гобелены и штандарты поверженных врагов, коими прикрывают окна.Пир, по случаю свадьбы принцессы, проходил именно в таком помещении — там даже огромный дуб посередине растет. Но одно дело вековые традиции, а удобство — совсем другое.