Щелчок выстрела ударил по ушам, и Константин покачнулся, когда первая пуля попала ему в бок. Разорвала то, что осталось от некогда белоснежной сорочки, и вонзилась в тело.

Боль вспышкой прокатилась по его телу, но граф даже не подумал остановиться. Вместо этого он продолжил идти, не обратив на горячую, обжигающую боль никакого внимания. Она расплывалась по его телу волнами, но он встретил её подобно любовнику, который принимает в объятия долгожданную и столь любимую им девушку.

Он знал её. Столько раз его убивали. Резали. В него стреляли. Его кололи и поджигали. Несколько раз его тело рвали на куски и делали ещё много чего ради того, чтобы сделать наконец невозможное. Убить того, кто давно уже был со смертью на ты, каждый раз избегая её сладостных объятий.

Поражённый увиденной картиной и совсем не ожидавший подобного исхода, Андрей выстрелил ещё раз, и идущий к нему граф вновь покачнулся, когда пуля ударила его в бедро и алая кровь брызнула на пол, смешиваясь с пылью. Ещё один выстрел, и следующая пуля попала в левое плечо…

В четвёртый раз молодой человек выстрелить не успел. Удивление вкупе с неожиданностью от странного и непонятного поведения настолько поразили его, что он допустил роковую ошибку.

В этом не было его вины. Тот, кто столько раз приказывал другим жертвовать своей жизнью против их воли, просто не мог предположить, что кто-то будет готов сделать это с полной счастья улыбкой на лице.

А в следующую секунду сжатые в кулак пальцы врезались ему прямо в лицо, безжалостно швырнув Андрея прямо на пол. Вылетевший из его руки пистолет упал на пол и отлетел куда-то в сторону.

— И это всё? — пусть и с кривой от боли, но такой довольной и весёлой усмешкой спросил Константин. — Всё, что ты смог мне предложить? Жалкий пистолет? Ничтожество!

Размахнувшись, он со сладким от боли стоном пнул упавшего парня раненой ногой. Боль ослепительной волной прокатилась по его телу от раны на бедре, но ему было наплевать. Это была его боль. Его собственная. Только его и ничья больше!

— Давай, вставай, — поддел он съёжившегося на полу парня. — Что разлёгся⁈ Ты забрал у меня эту сраную Реликвию и что? Решил, что я сразу испугаюсь и убегу? ДАВАЙ! Поднимайся, мелкий говнюк, и дерись, как мужчина! Или я забью тебя, как побитого пса!

Размахнувшись, он решил доказать всю серьезность своих намерений и от души пнул Андрея по лицу раненой ногой.

Только в этот раз результат оказался совсем не таким, который ожидал Константин. Вместо того чтобы встретиться со своей целью, его ботинок просто прошёл сквозь лицо стонущего от боли парня.