Согласно выводам независимой судебной экспертизы было выдано постановление, что датчик Белова, даже с добавлением в заявку изначально отсутствовавшего в ней по ошибке параметра, никоим образом не нарушает принципа недобросовестного расширения заявки. В результате чего ходатайство Романа окончательно было отклонено, как и его с Бергом требование об приостановке.

С этого дня наша заявка была вновь подана на повторное рассмотрение и, по словам Белова, уже через пару недель, если не случится ничего неожиданного, патент будет у него на руках.

Всё. Мы закончили. И я даже не мог сказать, чему я радовался больше, когда выходил из здания суда. Ещё там Белов сообщил мне, что готов исполнить своё обещание. «ТермоСтаб» станет нашим первым постоянным и долгосрочным клиентом. Да, конечно же, это только слова. Документы мы с ним ещё не подписали. Это произойдёт только на следующей неделе, но в слове Белова, как бы странно это ни прозвучало, я не сомневался.

А вот дальше… Дальше, как говорится, шли уже ягодки.

Я ни единым словом не обманул Штайнберга. В тот день я действительно ходил к Роману и говорил с ним. Поскольку он уже получил результаты практически одновременно с нами, то уже знал, что дело для его клиента проигранное. С однозначными выводами спорить было почти бесполезно. Всё, что там можно сделать — пытаться затягивать процесс в попытке хоть как-то их опротестовать. Но дело это безнадежное.

Нет, я встречался с ним для того, чтобы попросить быть моим адвокатом против Штайнберга. И Рома согласился даже не раздумывая, стоило мне рассказать ему обо всём происходящем. Он ещё не забыл, как этот мерзавец пытался помешать в деле с Изабеллой и тех словах, которые тогда наговорил Штайнберг.

На самом деле, сейчас я готов был признать, что всё это находилось на уровне авантюры. Знал, что Ростислав подслушивает нас с Калинским в тот вечер. Его заторможенные эмоции я узнал легко. А потому разыграл это небольшое представление, предварительно прояснив ситуацию для Льва. Пришлось, так сказать, довериться ему, иначе ничего не вышло. Калинский просто не купился, если бы я ему всё это начал на голубом глазу рассказывать.

Мне требовалась наживка. Какая-то приманка, которая заставила Штайнберга действовать на грани, даже если это могло угрожать ему самому. Почему я думал, что это сработает? Всё очень просто.

Он злая, мелочная и мстительная сволочь, вот почему. Но, что ещё более важно, он сволочь, которая считает, что он умнее всех остальных. И именно вот этот вот факт веры в собственную гениальность, в то, что ты самый умный и сможешь всех переиграть, сделал своё дело.