— Оба преступники. Осуждены. Приговорены. Их жизни не имеют важности и ценности для Империи.

— А моя?

Вопрос вырвался сам собой. Я не собирался его говорить, но слова всё равно сорвались с языка. Нервное, наверно.

— Коли это было бы не так, мы бы сейчас здесь не стояли, — всё тем же спокойным и бесстрастным голосом ответил Николай. — Эти же двое выбрали свою судьбу, когда сознательно нарушили законы Империи. Чтобы тебе было спокойнее, нарушили они их в достаточной степени, чтобы получить путь на эшафот. Теперь твоё любопытство удовлетворено?

— Да.

Нет, ну а что тут ещё сказать? Много чего на самом деле можно было.

— Ладно, — вместо этого вздохнул я. — Давайте покончим с этим.

Сев за стол, я посмотрел сначала на одного мужчину, затем на другого.

— Господа, вам всё уже объяснили, — сказал подошедший к столу Меньшиков, после чего извлёк из кармана тонкий футляр и, раскрыв его, протянул каждому из нас тонкий скальпель.

Не став ждать, я сорвал колпачок со своего и провёл кончиком лезвия тонкую линию по собственной ладони. Затем повторил это со второй рукой. Тот, что сидел слева от меня, тоже не стал тратить время даром и поступил со своей левой ладонью схожим образом.

А вот второй замешкался.

— Слушайте… я… я передумал, — запинаясь, проговорил он пересохшими губами. — Я не хочу…

— Боюсь, что у вас нет выбора, — холодно заметил Николай. — Вам всё прекрасно объяснили. Сделать то, что скажут, взамен на изменение приговора.

— Но…

— Либо это, либо приговор приведут в исполнение здесь и сейчас.

Эти слова прозвучали столь монументально и жёстко, что не оставляли сомнений. Мужчина нервно сглотнул, после чего всё-таки взял скальпель дрожащими руками. Со всхлипом сделал неровный и короткий надрез. Ничего. Будет достаточно и этого.

— Ваши руки, — проговорил я, положив свои на стол ладонями вверх.

Оба переглянулись. Похоже, что теперь и второй занервничал. Оба бросили испуганные взгляды в сторону Николая, но явно не нашли там той поддержки, на которую рассчитывали.

— Исполняйте, что вам сказано, — приказал он таким голосом, что становилось ясно. Повторять второй раз он не станет.

И они это сделали.

— Надо же, вот мы и снова здесь.

Честно говоря, я даже не заметил, как это случилось. Меньше секунды. Миг, короче, чем удар сердца. И вот я снова тут. Уже даже не удивляюсь мрачному багровому небу, затянутому тёмными тучами, что сгущались над моей головой. Не удивляюсь бескрайнему, уходящему далеко за горизонт и гладкому, как стекло океану.

Я сидел в удобном и старомодном викторианском кресле с высокой спинкой. А напротив меня, в точно таком же кресле, сидел он. Тёмно-серый костюм-тройка в едва заметную белую полоску. Алого оттенка галстук и платок паше в нагрудном кармане у лацкана. И всё та же зеркальная маска, что прикрывала его лицо.