— Ты использовал Разумовских как посредников, а договоры заключал всегда сам, — продолжил я. — Пять сделок каким-то образом открывали тебе путь к тому, чтобы занять сознание главы рода.

— Так, — кивнул он. — Но не жди, что я…

— Что ты ответишь на все мои вопросы? Брось, у меня и в мыслях не было. То есть выходит, что когда двадцать лет назад русские вместе с британцами решили избавиться от Разумовских, они охотились не на Илью… — Я замолчал и покачал головой. — Нет. Они охотились на тебя, хотя и сами этого не понимали. А вот оба Императора знали, правда, ведь так? Пендрагон каким-то образом узнал правду или же знал её всегда. И передал её Багратионову. А остальным они сказали, что Илья получил контроль над договорами, которые заключали другие Разумовские до него, но это оказалось не так. Потому что они никогда сделок и не заключали. Все контракты проходили через тебя…

— А когда я наконец получал новое тело, то…

— То ты получил власть над уже заключёнными сделками, — закончил я за него, и он кивнул. — Елена? Твоя страховка на тот случай, если всю семью решат убить?

— Как и ты с Андреем, — усмехнулся он. — Вы, люди, назвали бы это диверсификацией активов.

— Оставлял себе пути для отступления, значит, — хмыкнул я. — Зачем? Что с вами происходит после смерти носителей дара? Хотя нет. Не так. Что ждёт тебя? Что будет, если все, кто способны нести твой проклятый дар, умрут?

Вопрос был отнюдь не праздный. Опять-таки, спасибо Лару, который прояснил для меня этот момент. Каждый одарённый, по сути, использовал заёмную силу. Чем чаще он её применяет, чем сильнее конфликт, который вынудил его использовать его дар, тем больший потенциал к росту он обретал. И это же работало в обратную сторону. Без конфликта не бывает развития. Никогда. Именно он побуждает человека двигаться и идти вперёд. Работать над собой, чтобы стать сильнее. Через боль, преграды и трудности. Это объясняло рост количества одарённых во время и после Великой Войны в начале местного двадцатого века. И это же объясняло снижение их количества в послевоенное, более спокойное время.

Так вот, каждый человек по праву крови мог унаследовать Реликвию. Это был факт. Но с течением времени и отсутствием конфликтов их связь с источником силы слабела. И чем дальше, тем сильнее это выражалось. Если в начале двадцатого века из троих сыновей Василия Разумовского силу получили все, то уже через пятьдесят спокойных лет дара удостоился лишь один сын из пяти, мой дед. А у него только лишь Илья открыл в себе дар.

Вот в чём причина того, что вырезали всю основную ветвь рода. Никто просто не хотел, чтобы молодая поросль получила шанс обрести дар. Даже теоретически. И если уже повзрослевший Князь в силу своего возраста этой возможности лишился, то вот молодняк ещё представлял из себя угрозу. Так никто не хотел рисковать, оставляя прямых наследников.