— Что, скажешь, что не мог?

Удивленно вскинув голову, я посмотрел на него. Этого не было. Ни в одном из моих кошмаров он не произносил этих слов. Никогда…

— Конечно же, ты не мог, — улыбнулся он из-под капюшона. — Ты ведь был так уверен в том, что я невиновен. Что эти убийства не моих рук дело. Обманывал сам себя, чтобы не пятнать свою совесть.

Его усмешка стала шире и превратилась в оскал.

— Но мы оба с тобой знаем правду, не так ли, Алексей. Тебя это и не волновало, ведь так? Какая разница, в чём заключается истина? Какая разница, виновен ли я, не так ли? Важно лишь то, в чём ты убедишь их в суде. Ты сам мне это сказал…

— Нет.

Мои губы шевельнулись, но из-за проливного дождя, хлещущего по крыше, даже сам их не услышал. Но он каким-то образом понял, что именно я сказал. Потому что его смех я услышал. Услышал очень хорошо. Отчётливо, будто мерзавец шептал мне в ухо. Его слова эхом разносились над площадкой, где мы стояли, пробиваясь даже сквозь грозу.

— Нет, Алексей? Ты всё ещё продолжаешь себя в этом убеждать? Всё ещё пытаешься жить в этой спасительной лжи, которую сам для себя придумал, неспособный выдержать мук совести. Это твоя вина! Твой собственный крест.

— Ложь.

— Правда!

— Я никогда не…

— Что? Давай, скажи это! Ну давай же, Алексей, произнеси эти слова! Ты ведь так в них веришь. Так хочешь, чтобы они оказались той самой спасительной правдой, за которую ты с таким упорством хватаешься. Скажи их. СКАЖИ!

— Я был уверен в том, что ты невиновен, — прошептал я. — И это…

— Правда? Твоя правда? Вот она, твоя правда!

Вспышка. Звук грохота выстрела. Тьма.

Я снова моргнул, пытаясь сбросить с глаз тяжёлые капли. Вода вновь заливала глаза, размывая окружающий мир в свете бесконечных огней ночного города, что растянулся у нас под ногами.

— Тебе не стоило лезть в это д…

Больше не было слов. Не было бессмысленных споров. Разговоров о том, был я прав или нет. Все они не имели ровным счётом никакого значения. Я сделал то, что должен был сделать с самого начала. То, что должен был сделать в ту самую ночь. То, что сделал в тот день, когда Андрей прикрывался Анастасией.

Настя…

В этот раз моя рука не дрожала. Она знала, что нужно сделать. Наши выстрелы слились в едином грохоте. Я оказался быстрее Андрея. Оказался быстрее и тут. А его тело завалилось назад. Упало на залитую дождевой водой крышу с глухим, едва слышным в порывах грозового ветра стуком.

Шаг. Ещё один. Медленно, не торопясь, я подошёл к нему. Прикрывающий лицо капюшон сбросило с головы, открыв мне скрытое под ним лицо с дырой во лбу и раскрытыми ярко-голубыми глазами.