И наградой за оброненную фразу стало покрасневшее от гнева лицо француза. Валькур раскрыл для ответа свой рот, больше похожий на небольшую и явно бездонную пропасть, но сказать так ничего не успел.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался подошедший к нам граф.

— Нет, — со своим акцентом произнёс француз. — Никаких, граф.

Небрежно бросив испачканную кровью салфетку на стол, маркиз с гордо поднятой головой направился прочь из комнаты.

— Не припоминаю, ваше высочество, чтобы вы ставили меня в известность о том, что граф говорит по-французски, — заметил Каховский Меньшикову.

— А он и не говорил, — сварливо ответил тот. — К моему неудовольствию, Рахманов полон скрытых талантов.

Я и не говорил, да. Потому что по-французски я не говорил. Хорошо, по крайней мере. Максимум мог более или менее понимать. Зато я мог на нём ругаться. Немного, но мне хватало, что тоже, в принципе, неплохо.

— Значит, укололи Валькура за то, что его супруга теперь предпочитает ночевать в чужой постели, — с усмешкой заметил Каховский и бросил ещё один довольный взгляд на дверь, через которую уже ушёл маркиз.

— Ага, — вздохнул я, вставая. — Вероятно, потому, что она там больше не помещается.

— Неплохо, граф, — со знанием дела, присущего умелому фехтовальщику софистических поединков, ответил посол. — Неплохо. Далеко пойдёте.

Уже когда мы шли по коридору, Меньшиков, как бы случайно, обставил всё так, что мы с ним немного отстали.

— Я бы спросил, откуда тебе это известно, но…

— Но вы и сами всё знаете, — хмыкнул я, на что он кивнул.

— Не знал, что у князя есть информаторы в Париже.

— Только не говорите мне, будто вы сами этого не знали.

— Знал, конечно же, — отозвался великий князь. — Ни одно место в этом мире не может прославиться таким количеством адюльтеров, как Франция. Измена здесь — что-то вроде национального вида спорта. Другое дело, почему они это делают. Вот тут да. Тут ты ему наступил на мозоль.

— Жрать меньше нужно, — пожал я плечами.

— Пойдёшь на приём?

— Нет. У меня завтра суд, так что я вернусь в столицу завтра с утра.

Николай задумался на мгновение, а затем едва заметно поморщился.

— Браницкий.

— Браницкий, — не стал я скрывать.

Когда мы дошли до лестницы, которая вела на первый этаж, к банкетному залу посольства, я попрощался с Меньшиковым и направился в сторону восточного крыла, где находились жилые помещения для гостей посольства.

Что сказать, архитекторы и дизайнеры не поскупились не только на декор и отделку, но и позаботились о том, чтобы приехавшие из Империи люди чувствовали себя здесь как дома. Почти сразу после приезда мне отдали ключ-карту от моих личных апартаментов. Номером это язык назвать не повернётся. Три комнаты. Спальная, гостиная и кабинет. Отдельная ванная с туалетом. Почти сотня квадратов. Да и визуально всё сделано так, что люксовые номера в лучших отелях печально плачут в сторонке. Одним словом — дорого-богато.