И это странно. Ладно. Посмотрим. А пока надо дать последнее напутствие.

— Эри, ещё раз, — терпеливо повторил я. — Веди себя нормально. Без твоих закидонов, гневных выкриков и обещаний страшной кары всем причастным, поняла?

— Я и в первый раз услышала, — попыталась отмахнуться она от моих слов, но со мной такой номер не пройдёт.

— Значит, молчи и слушай снова, — перебил я её. — Всё, что от тебя требуется, — это стоять, молчать и, когда дело дойдёт до тебя, объяснить всё так, чтобы у судьи не возникло лишних вопросов. На этом всё. Поняла?

— Да поняла я! — вздохнула она.

— Вот и славно

Повернулся и посмотрел на сидящую на небольшом диванчике клиентку.

— Лиза? Всё хорошо?

Котова отрывисто кивнула. Внешне выглядела хорошо, но было видно, что она заметно нервничает.

— Не переживай, всё будет отлично. Это дело уже, по сути, решено. Сейчас нам нужно лишь не поддаваться на их провокации и гнуть свою линию, — максимально убедительным голосом произнёс я, глядя ей в глаза.

Кажется, сработало. Она ещё раз кивнула.

Можно считать, мы закрывали это дело. Если сейчас не случится ничего критичного, то для нас это фактически последнее выступление. Если им не удастся убедить судью дать запрет на перевод этого дела в разряд уголовных, то мы выиграли.

К слову, я долго обсуждал с Елизаветой этот момент. Глупо было отрицать тот факт, что в результате оказания ей определённой… помощи общая картина ситуации несколько изменилась. С учётом того, что теперь вина Меркулова как единственного источника перенесенных девушкой кошмаров кристаллизовалась, то и суть нашей претензии изменилась.

Лиза согласилась со мной, что сам по себе приют не нёс в себе вреда для неё или других детей во время их пребывания. Проблема заключалась именно в человеке. И именно на это мы стали напирать. Увольнение. Тюремный срок и усиление контроля за заведением, чтобы подобное не повторилось.

Услышав шаги за своей спиной, обернулся. Ну что же. Вот и наши визави пожаловали.

Лаврентьев шёл в нашу сторону по коридору здания судебного департамента и сверлил меня злым и одновременно расстроенным взглядом. При этом, что любопытно, несмотря на то что часть этих эмоций была направлена именно на меня, я не мог не отметить, что главной причиной столь противоречивых чувств являлся именно его клиент.

— Давид, — поприветствовал я его, когда тот подошёл.

— Александр, — произнёс он в ответ, после чего достал из своего портфеля тонкую папку. — Наше предложение.

— Вообще-то, я предполагал, что мы это обсудим в кабинете, — даже коротко кивнул в сторону закрытой двери. — Ну знаешь, чтобы всё было по правилам и прочее…