— В каком-то смысле. Так уж вышло, что поговорить мы можем только тогда, когда ты находишься на грани жизни и смерти, так что…

Он поднял руки ладонями вверх и пожал плечами, словно извиняясь.

— Скажем так, мне пришлось немного вмешаться, чтобы тебя не спасли «раньше времени».

Я присмотрелся повнимательнее. Больше всего телосложением и голосом незнакомец походил на взрослого мужчину. Примерно одного со мной роста. Тёмно-серый костюм-тройка в тонкую белую полоску и красный галстук. На руках чёрные перчатки. А вот лица не видно. Вместо него чёрная зеркальная маска.

— Кто ты?

— Я уже сказал тебе…

— Не, я не в этом смысле, — махнул рукой.

Подошёл к столу, оставляя за собой круги на водной поверхности, по которой ступал. Отодвинул стул и уселся на него.

— У тебя имя-то есть?

— У меня много имён. — Мой собеседник вновь пожал плечами. — Даже у вас, у людей, есть целая куча их для таких, как я. Только вот ни одно не соответствует действительности.

— В каком смысле?

— Всем, кому альфары даровали связь с источником их сил, достались свои… компаньоны, назовём их так. Кому-то посильнее. Кому-то послабее. Кому-то поумнее. Кому-то поглупее. Но мы есть у всех. Разумовским достался я и не скажу, что безмерно рад этому факту.

— Почему?

— Работать пришлось, — вздохнул он. — И довольно много. А я этого не люблю…

— Потрясающе. Ленивый дух. Кто бы мог подумать…

— Если я получаю удовольствие от праздности, то что, мне теперь от стыда умереть? — засмеялся мой собеседник. — Но сейчас это не так уж и важно. Видишь ли, суть в том, что так уж вышло, но даже после того как Разумовских пустили под нож, я всё равно остался… в общем, по-прежнему привязан к этому миру.

— Из-за меня?

— Не только, — кивнул он. — И я был бы очень счастлив, если бы это наконец закончилось.

— То есть если я наконец умру, — сделал вывод. — Ясненько. Ну тогда, извини за каламбур, карты тебе в руки.

— Что, просто так примешь свою судьбу? — удивился он.

— А какой у меня есть выход? — не стал кривить душой. — Я не фаталист, но и глупыми иллюзиями не страдаю. Раз я здесь, а ты сам сказал, что не даёшь им меня откачать, значит, в твоих же интересах сделать так, чтобы этого не случилось.

— И что? Не будет угроз? Мольбы о пощаде? Обещаний сделать всё что угодно, лишь бы я оставил тебя в живых?

Честно говоря, вопрос совсем не простой. Какой-то части меня хотелось бы этого. Очень. Но… падать на колени и умолять, чтобы он милостиво позволил меня спасти? Нет, спасибо, конечно, но нет. Просто так этого не сделают. Что-то потребуют взамен. И я примерно даже понимал, что именно.