Я хорошо помнил, какое участие в ночной схватке она приняла.

— Не за что, — буркнула она. — Мне сказали следить, чтобы с тобой нич…

— Ничего не случилось? — закончил я за неё. — Браницкий сказал?

Она промолчала и сделала вид, словно даже не услышала моего вопроса. Просто развалилась в кресле, вытянув длинные стройные ноги.

— Слушай, я ведь могу тебе просто приказать ответить, и всё.

— Так сделай это, — не открывая глаза, проговорила она.

— Хотел бы — сделал бы, — покачал я головой. — Но я тебя спрашиваю. Раз уж так вышло, что ближайший месяц тебе придётся…

— Быть нянькой?

— Находиться рядом со мной, — поправил я её. — Так не лучше ли вести себя по-человечески?

— А я не человек, чтобы так себя вести.

— Да что ты? — не скрывая издёвки в голосе, спросил я. — Так ли уж ты сильно отличаешься от людей, которых ненавидишь?

Она открыла глаза и посмотрела на меня.

— Даже не думай нас срав…

— Ты можешь пойти против моего приказа, если я сейчас его отдам? — перебил, не повышая голоса и стараясь не разбудить сестру.

Эри ответила не сразу. Видимо, достоинство не позволяло ей это сделать. Или ещё какая блажь.

— Эри.

— Нет, — прошипела она сквозь зубы. — Не могу.

— Ты можешь использовать свою силу без моего разрешения?

И снова тот же выдавленный из себя ответ. И без своих способностей я видел, как её корёжит от происходящей ситуации.

— Нет.

— Значит, сейчас ты полностью зависишь от меня, — сделал я резонный вывод. — И не надо думать, будто мне это в радость. Все эти заморочки мне вот вообще не упали, понимаешь? У меня есть работа. У меня есть сестра. Ваши с Браницким разборки меня не касаются… По крайней мере, раньше не касались. Я бы очень хотел, чтобы оно так было и дальше, но, похоже, дрянная родословная банально не оставляет мне выбора. Точно так же, как эта чёртова печать не оставляет выбора тебе. Поэтому, раз уж нам придётся провести будущий месяц вместе, то я был бы тебе очень признателен, если бы ты перестала вести себя как конченая и тупая стерва.

Её глаза вспыхнули гневом, едва я только закончил говорить. Расслабленно развалившееся в кресле тело напряглось, как у кошки, готовой кинуться на своего врага.

— И не надо делать такое страшное лицо, — предупредил я её, пригрозив пальцем. — Как бы мне того не хотелось, мы сейчас с тобой в одной лодке.

Эри молча смотрела на меня своими пронзительными фиалковыми глазами. Она так ничего и не сказала в ответ. Просто закрыла их и откинулась в кресле. Заснула или просто сделала вид, я не знаю.

— У тебя проблема, — вдруг сказала она, не открывая глаз. — Дома скоро места мало будет.