Это его озадачило, но недостаточно, чтобы сбить с толку.

— Ваша честь, суть заявления истца строится на, не побоюсь этого слова, больных и параноидальных фантазиях. Позвольте обратить ваше внимание, что у Елизаветы Котовой наблюдаются явные признаки психических отклонений. В её заявлениях есть несоответствия с реальными фактами, произрастающие из крайне неустойчивого и нестабильного состояния её психики.

Судья посмотрел в мою сторону, но я только развёл руками. Пусть говорит. Мне-то что?

— Вы можете это доказать? — предложил судья.

Фарс, как я и думал. Он ведь слышал прошлые заявления Лаврентьева. Так что всё это не более чем грамотно спланированная атака. Упреждающий удар.

— Конечно, ваша честь, — подтверждая мои мысли уверенно кивнул Лаврентьев. — Я хотел бы сослаться на протокол предыдущего заседания и…

А вот теперь, как только он это сказал, настал наш черёд.

— Протестую, ваша честь, — жёстким, как стальной прут, голосом заявила Лазарева.

Анастасия встала со своего стула и уверенно посмотрела на судью.

— Протокол, на который ссылается защита, содержит информацию конфиденциального характера…

— Это не важно, — тут же взбрыкнул Лаврентьев. — Протокол сам по себе имеет правовое основание. Но если уважаемому судье этого будет мало, то мой клиент готов предоставить оригиналы всех документов…

— Которые также подпадают под действие закона о врачебной тайне, — невозмутимо парировала Анастасия. — Ваша честь, то, что пытается сделать наш оппонент, — это грубо ввести вас в заблуждение и…

— Уважаемая госпожа Лазарева, — перебил её судья. — Вы считаете, что я не в состоянии понять, когда меня хотят ввести в заблуждение, а когда нет? — задал он вопрос и сделал это весьма раздраженным тоном.

— Нет, но…

— Тогда не рекомендую вам делать выводы за меня. Я с этим справлюсь самостоятельно.

Казалось бы, прямой приказ — сядь и заткнись. Разумеется, сделанный далеко не в такой грубой форме, но оттого не менее жёсткий.

Но Настя была уже далеко не той, какой она впервые пришла ко мне в отдел.

— И тем не менее, ваша честь, — не сдалась она. — Я хотела бы обратить ваше внимание, что вне зависимости от намерений адвоката ответной стороны, нельзя отменить тот факт, что эта информация находится под защитой закона о врачебной тайне.

— Именно по этой причине мой клиент готов предоставить все интересующие суд документы по его решению, — гордо заявил Лаврентьев, после чего достал из лежащей перед ним папки лист бумаги. — Позволите, ваша честь?

Получив согласие, он прошёл и протянул бумагу судье. Ну что же. И это было ожидаемо. Слишком уж сильно он убеждал меня, что будет апеллировать к протоколу, а сам подготовился куда более основательно и законно.