— Так что? Пойдем?

— Отпраздновать?

— Ага.

— Почему бы и нет…

Вернувшись на работу, Настя направилась сразу в отдел, а я пошёл к Роману, чтобы отчитаться о происходящем.

— То есть победа у нас в кармане? — сделал он вывод после моего недолгого рассказа.

— По большому счёту да, — кивнул я, сидя в кресле напротив его стола. — Документы о передаче этого дела в уголовный суд мы начали готовить ещё два дня назад…

— До вашего слушания?

— Я был в себе уверен, — развёл руками.

— Смотри, Александр, излишняя самоуверенность до добра ещё никого не доводила, — пригрозил он мне, но на это ответ у меня уже имелся.

— Точно так же, как и её недостаток, — ответил я. — Но насчет этого можешь не переживать. Как только его переведут в разряд уголовных и назначат прокурора и суд присяжных, победа будет за нами. Как бы жестко и цинично это ни прозвучало, но присяжные очень часто делают вывод не на фактах, а на основе своего эмоционального отношения к происходящему. Особенно если эти эмоции имеют под собой железобетонное основание из фактов. А факты, как ты видишь, на нашей стороне…

— За исключением того, что ты не можешь объяснить, откуда у Меркулова его… сила? — подсказал мне Роман, и я заметил его оговорку. Он хотел сказать «Реликвия», но одёрнул себя.

— Послушай, Ром, я ведь…

— Нет, Александр, — перебил он меня. — Это ты послушай. Я не отрицаю тот факт, что она у него есть. Не отрицаю, что он использовал её. Но задумайся вот над чем. Сколько выпускников покинуло стены приюта с того момента, как он её, по твоим словам, получил?

— У меня целый список есть, если ты не забыл…

— Я помню, — кивнул он. — А ещё могу тебе сказать, что не знаю более ни одного подобного случая, который произошёл у Елизаветы.

Ну тут мне есть что возразить.

— То, что мы о них не знаем, не говорит о том, что их не было…

— Это говорит о том, что…

— С каких пор ты стал адвокатом дьявола? — вдруг спросил я его.

Лазарев посмотрел на меня. Вздохнул.

— С тех самых пор, как мне отдали ваш отдел. Это моя работа, если ты не заметил.

— Да нет, как раз об этом я в курсе. Но ты и сам видишь, что я прав. Наш свидетель может подтвердить, что у него не только есть сила, но и то, что он неоднократно её использовал…

— И? — задал он резонный вопрос. — Допустим, ты прав. Допустим, Александр, что он это делал. У нас есть девяносто девять процентов выпускников, которые после «Пути» смогли изменить свою жизнь и стать хорошими, достойными людьми. И есть твоя клиентка, с которой что-то пошло не так. Ты сам сказал, что присяжные могут последовать зову своих эмоций. Но точно так же они могут пойти на поводу и у голоса разума. Особенно если его подкрепить достаточно красноречивой статистикой.