«КАК ДЕЛА ПОЧЕМУ НЕ ПИШЕШЬ КАК ДОЛЖНОСТЬ ТЁТКА ЖАЛУЕТСЯ НАПИШИ ТЧК МАМА».

Там же адрес отправителя и получателя.

Кхе. Ну да, у меня же есть семья, там родственники всякие, родители, которые в меня очень много инвестировали. Теперь вот тётка жалуется, что я под разными предлогами увиливаю от общения и смотрин с левыми девками. Факт существования последних, кстати, меня немало раздражал. Скажу тётке, что безуспешно ухаживаю за дочкой Кротовского. Есть у него дочь подходящего возраста? Сколько ему вообще лет?

Выглянул за дверь. Хотя прошла всего-то пара минут, бородатый мужик успел исчезнуть. Сходил в туалет, оделся и пошёл в сторону местной почты, где за восемьдесят пять копеек дал ответную телеграмму округлого содержания — мол, всё путём, должность в стадии оформления, работы много, здоровье крепкое, целую, сын.

Погода была ветреной. Куда теперь пойти?

«Прежний» Аркаша пошёл бы в кабак, от очередной встречи с родственниками я открестился, друзей у меня не было, от безустанного запойного чтения законов воротило, как вегетарианца от котлет.

И, не придумав ничего лучше, отправился гулять в направлении местной реки со звучным названием Тобол, на набережную.

Набережная… Как бы выразиться? Её забыли или просто не успели построить к моему приходу. Набережная отсутствовала как явление.

Если приморский бульвар Одессы (в моем мире, разумеется), был безбожно далёк от моря, но хотя бы сделан так, чтобы море с его брусчатки было отлично видно, то тут имела место кривая грунтовка (имеем ввиду, что она сделана из грязи) вдоль реки, на ней группа домов не самого презентабельного вида, у которых огороды действительно выходят на «великую реку».

Единственное исключение — небольшая парковая зона в районе моста на другую сторону реки. На мосту царило оживление, парк спускался к низкому заболоченному берегу, где огромным зелёным морем рос камыш. Главным достоинством парка были жабы. Земноводные самозабвенно переливчато орали, словно пытаясь заставить меня забыть проклятые паровые гудки.

У обочины притормозил автомобиль и чей-то смутно знакомый голос, с практически минимальным успехом пытаясь переорать лягушачий хор, позвал:

— Аркадий Ефимович, Вы ли это?

Я не сразу вспомнил, слишком много произошло событий, но это был гражданин Мыськов, мой первый клиент, мелкий промышленник и неверный муж.

— Вы гуляете? — тем же слабым голоском спросил он.

— Наслаждаюсь красотами болот.

— А не желаете ли на Изнанку, на охоту? У меня артефакт есть, вы дворянин, с нами Семён, верно?

В салоне сидел ещё какой-то мужик, значительно более суровый, чем Мыськов, во взгляде которого без труда читалось, что таких попутчиков как я, он видал в гробу в белых тапках.