Со стороны всё это выглядело странно…

Я, дружинник и пожилой невозмутимый хозяин лавки сидели на удобных травяных пуфиках и пили: я кофе, а эти двое какой-то хитрый китайский чай, и с буддистским спокойствием наблюдали как следователь полиции в сопровождении трёх полицейских, из которых только один был настоящим оперативником, а ещё двое неловкими патрульными, учиняли обыск, без энтузиазма роясь в имуществе.

Лавка торговала посудой и прочей хитрой утварью, а также сувенирами.

Раздался звон, неуклюжий полицейский расколотил какую-то овальную керамическую лампу.

— Ы… — непроизвольно замычал следователь и зыркнул в мою сторону.

— Одиннадцать ноль девять. Участник сыскной группы разбил посуду, лампу, стоимостью….

— Двадцать пять копеек, — негромко подсказал мне «дружинник».

— Стоимостью пять рублей, — закончил я и сделал очередную запись в блокноте.

— Ы… Он же сказал двадцать пять копеек?

— Правда? Вам, наверное, послышалось, — я обернулся к дружиннику.

— Пять рублей, — невозмутимо повторил дружинник, который имел слабое отношение к этой лавке, но доказать это было очень сложно.

— Ы… Зачем Вы всё записываете? — спросил меня следователь с подозрением в голосе.

— Графа замечания и возражения к протоколу обыска. Вам понадобится несколько дополнительных листов. Начиная с грубейшего нарушения — субъекту обыска не предоставлен переводчик и не разъяснены права.

— Так вот же он, переводчик! — следователь ткнул пятерней в «дружинника».

— Он мне переводит, а не Вам. Как Вы его собрались указать в протоколе? Как подтвердите его знание русского и китайского, каким документом? Вы даже имени его не знаете.

— Как тебя зовут, любезный? — спросил следователь.

— Моя не понимать вопрос, — невозмутимо ответил «дружинник». — Мало говорить русский. Плохо. Не понимать.

— Ы… сучьи дети.

— Одиннадцать десять, следователь сыскной группы, ни к кому конкретно не обращаясь, сказал «сучьи дети».

— Но вот это, это же контрабанда! — следователь потряс в руке здоровенной изящной фарфоровой вазой.

— Чего это вдруг? Изготовлено в этом квартале, так сказать, этими самыми руками.

— Да вот ещё! Это же дорогущий фарфор из Китая, а таможенные документы Вы отказываетесь представлять.

— Возражаю. Керамическая посуда местного происхождения. С чего Вы решили, что это фарфор, чтобы делать такой смелый вывод? Разбираетесь в технологии изготовления и классификации? И документ о своем образовании в этой сфере покажете? Никакие документы мы не отказываемся представлять, но, так как в грубейшее нарушение правил переводчик не был предоставлен, то такой запрос от Вас этому уважаемому человеку просто не понятен.