— 201й, духи на склонах, — сказал я, выводя вертолёт из виража.

— Понял, — ответил Енотаев и отвернул в долину.

В котлован может сесть только один вертолёт. Рисковать всеми пассажирами на борту Ми-8 в такой ситуации нельзя. Это холодный расчёт. Так что рисковать будем мы с Кешей.

Ещё один залп по южному склону. Видны очередные подрывы, а дымом снова заволокло всю гору.

Ждать, пока спустятся духи и заберут парней нельзя.

— 201й, иду на посадку, — доложил я и начал снижение на дно котлована.

На северном склоне наблюдаю, как собирается ещё одна банда в белых и чёрных одеяниях. Только никто не стремится спускаться вниз. Переключаюсь на пушку и даю залп по духам.

Вертолёт от мощной отдачи начинает «мандражировать», но эффективность такого орудия колоссальная. Духи разбегаются в разные стороны, а снаряды буквально перемалывают на своём пути тела людей.

— Вижу купол! — сказал по внутренней связи Кеша.

Под собой обнаружил дно этого котлована. Именно здесь и упал Ми-24 Шаклина. Вот он наш «шмель», лежит беспомощно и горит, отбрасывая вверх чёрный дым.

В сотне метров ярко-жёлтый купол парашюта. Но только один.

— Где второй? Кеша, смотри в оба! — сказал я по внутренней связи.

Как только вертолёт замедлился окончательно, горы ожили. Началась стрельба. Лупили со всех сторон.

Мелкими движениями раскачиваю вертолёт, будто на качелях. Перемещаюсь, насколько это возможно рядом со склонами, но по фюзеляжу бьют как будто кувалдами.

— Кеша, держаться! — подбадривал я оператора.

Он в такой передряге впервые. Да ещё и по нему попасть проще. А духи продолжали палить с каждого склона в центр сразу из нескольких огневых точек.

Я только и успевал изменить направление и стрелять из пушки. Склоны осыпались, а вверх поднимались клубы пыли.

Вертолёт мотало из стороны в сторону по направлению, тангажу и крену. Впереди, прямо по курсу, были только скалы. Работать НАРами бесполезно. Снаряды будут лететь, словно поленья дров, с большим разбросом.

Так долго, я ещё в своей жизни на посадку не заходил. Прошли минуты, прежде чем мы коснулись поверхности. Но какие же они долгие!

Дно котлована заволокло дымом. В этой завесе я смог разглядеть хромающего на одну ногу лётчика. Это был оператор Витя Борисов. Он открыл дверь грузовой кабины, запрыгнул и протиснулся ко мне в проход.

— Где командир? — крикнул я.

— Нет его. В котлован не приземлялся, — ответил мне запыхавшийся оператор.

Он мог и вовсе уже быть не живым. От огня вертолёта могло спалить ему купол.

— Без командира не полечу, — ответил я.

Только где его искать? На дне котлована его действительно нет.