— Разрешаю тебе не идти. Одно меня хватит.

— Отлично, — радостно заявил Иннокентий. — Командир, вы как закончите, тоже в бучило приходите. Говорят, там хорошо.

— Спасибо, что разрешил, — посмеялся я.

— Да будет тебе! Всё для командира!

Я буду потеть в душном классе, а Кеша в это время «прохлаждаться» с рыбками в бучиле. И ведь жалко парня обламывать!

На аэродроме произвели посадку через несколько минут. Ми-8 с Шаклиным полетел сразу в сторону медроты 77й мотострелковой бригады. Это, конечно, не Баграмский госпиталь, но и тут люди творят чудеса.

Приземлившись на полосу, начал медленно заруливать на стоянку. Спасённый нами оператор Витя Борисов в это время протиснулся ко мне и наклонился к уху.

— Витя не слышу, — перекрикивал я шум в кабине вертолёта.

Борисов надел гарнитуру с места бортового техника и вышел на меня по внутренней связи.

— Сань, за такие манёвры могут по голове не погладить. Комэска же тебе говорил, что нужно возвращаться, — сказал Витя.

— Блин! И чё делать теперь? — с сарказмом спросил я. — Наверное, медаль не дадут.

— Да ладно тебе! Я серьёзно.

— И я серьёзно. Времени на решение было мало. Енотаев тоже мог бы успеть. А мог бы и не успеть. Мы были ближе, поэтому решили тебя и Шаклина забирать. Вообще, я думал, что ты спасибо скажешь.

В эфире воцарилась тишина. До самого выключения двигателей Витя молчал. И только уже после остановки винтов, он поблагодарил Кешу, а затем и меня.

— Извини, Сань. Заговорился я.

— Проехали. Кроме ноги, ничего не повредил? — спросил я, заметив, как Борисову тяжело стоять.

— Заживёт, — ответил он.

К вертолёту уже подъехали «таблетка» и командирский УАЗ. Из него вышел Ефим Петрович, взмокший и злющий, как недовольная тёща.

Он быстро проверил состояние Борисова, которого уложили на носилки. Пожелал ему выздоровления и направился к нам. Кеша в это время поправлял форму, а я вылезал из кабины.

— Злой Енотаев чего-то, — шепнул Кеша, когда увидел сморщенное лицо комэска.

Вполне возможно, что Ефим Петрович сейчас скажет пару «ласковых» слов мне. Столь красивые «комплименты» надо принимать по стойке «Смирно». Я поправил воротник комбинезона, пригладил мокрые волосы и выпрямился. Шлем быстро передал Валере Носову, который нас встретил на стоянке.

— Клюковкин, чтоб меня! — издалека крикнул Енотаев.

Стоянка вмиг опустела. Техники попрятались за вертолёты.

— Сейчас скажет, что мне жить надоело, — шепнул я Кеше.

— Японский городовой! Жить тебе надоело⁈

Угадал.

— Никак нет. Задача была поставлена…

— Я тебе сейчас поставлю задачу! Ты у меня за такие выкрутасы в котловане и над скалами заступишь старшим на «белые горы». Дезинфекцию контролировать! — возмущался комэска.