Наш бортовой техник Валера Носов удивлялся желанию Кеши лететь.

— Я всё посчитал. Выходим в эту точку и встаём на боевой курс. Так меньше манёвров и влияния ветра в процессе разворота.

— Кеша, ракеты проверил? — остановил я доклад Петрова.

— Конечно. Две «сигары» на месте.

— Тогда лезь в кабину, — указал я на вертолёт.

Сам же пошёл дальше проверять борт перед вылетом. Сегодня ещё есть одна возможность выполнить стрельбы по полигону. И применять будем самый интересный тип вооружения на Ми-24В.

— Командир, ещё два УБ-32 с «горохом» подвешены, — доложил мне бортовой техник о наличии блоков с неуправляемыми ракетами С-5.

Валерий Викторович Носов был представлен мне бортовым техником уже в Мактабе. Прапорщик с морщинистым лицом и мозолистыми руками. Сам он говорил, что собирался увольняться. А тут командировка в Афганистан. Судьба!

— Хорошо. Пустыми не прилетим, — улыбнулся я.

Медленно погладил вертолёт в районе кабины. Чувствуется та самая стальная, броня толщиной от 4 до 5 мм.

Главная задача экипажа сегодня отработать пуск управляемых ракет 9М114. Другое название — «Штурм». Ракета хорошая, надёжная и мощная. А уж точность у неё колоссальная.

Я залез в кабину и начал пристёгиваться. Проверил все рычаги и тумблеры. Борттехник Валера вышел перед вертолётом и приготовился контролировать запуск.

— Крона, 317й, доброе утро! — поздоровался я с руководителем полётами в эфир.

— 317й, доброе! Готовы к запуску?

— Так точно. Бортовой номер 11, — ответил я.

— Разрешил, 317й.

В Ми-24 большую часть работы по запуску делаю я, как командир. У меня соответствующие панели и тумблеры.

Вспомогательная силовая установка запущена. Вертолёт уже гудит, но ещё только готовится оживать. Момент настал, и я запустил двигатели. Вот теперь началась работа силовой установки с новыми «высотными» двигателями ТВ3–117В.

Несколько раньше они появились, что не может не радовать.

Запуск произвели, дождались посадки бортового техника и начали готовиться к взлёту.

— Крона, 317й, контрольное висение, взлёт, — запросил я.

— Взлетайте.

Солнце пригревало через остекление кабины. Спина уже начинала потеть, и я ждал момента, когда можно включить систему кондиционирования.

Вертолёт загудел сильнее и начал слегка вибрировать. Разрешение от руководителя полётами получено. Теперь можно и взлетать.

Медленно поднял шаг и оторвал Ми-24 от бетонной поверхности. Висит он устойчиво. Пока не перевожу вертолёт в режим «Висения».

— Высота 5. Разгон, — произнёс я по внутренней связи и отклонил ручку управления от себя.

«Шмель», как по-другому величают ещё Ми-24, идёт над землёй ровно, но старается сопротивляться управлению. Он словно обладает норовом, как породистая лошадь.