В Баграме вся стоянка сбежалась, чтобы узнать подробности нашего очередного попадалова. Просто других слов, чтобы описать произошедшее подобрать сложно.

И ведь ничего героического не произошло. Удачное стечение обстоятельств, помноженное на слаженную работу всего экипажа и разведчиков. Не стоит забывать и о помощи однополчан, пришедших на помощь в трудную минуту.

Я спрыгнул на горячий бетон, задев ладонью обшивку вертолёта. Ладонью почувствовал, насколько сильно раскаляется фюзеляж на жаре. Нередко встречал у техников ожоги от таких случайных прикосновений.

Иннокентий к этому времени слагал эпос о нашем подвиге. Сначала он с придыханием рассказывал, как весь отряд раскручивал вертолёт, а я стрелял из пушки по духам. Потом, показав всем профиль сурового военачальника, добавил:

— ничего критичного. Всё контролировали от первой до последней минуты на земле, — уверенно произнёс Кеша.

Я только улыбнулся, но тормозить своего оператора не стал. Есть у него право на минуту славы. Поблагодарив за работу Валеру и остальной техсостав, направился на КДП, оставив все лавры Иннокентию.

В это время ко мне уже спешил Шаклин. Доложить командиру звена нужно обязательно. Иначе это будет неправильно с моей стороны.

— Товарищ капитан, с боевого задания прибыли. Все живы, вертолёт повреждён. Восстановлению подлежит, — доложил я и протянул руку, думая, что сейчас Шаклин скажет что-нибудь хорошее.

Но, как и всегда, мои ожидания оказались моими же проблемами.

— Этого мало! Что там произошло? Полный… нет, полноценный доклад, — грозил мне пальцем Вениамин.

Шаклин продолжал что-то говорить, но не было у меня ни сил, ни настроения пересказывать. Целый день в поле и большое эмоциональное напряжение сделали своё дело. Это с виду можно не проявлять усталости, но внутри после подобных передряг хочется покоя.

— Вень, шаг-газ опусти. Коррекцию влево и жди выбега ротора, — похлопал я по плечу командира звена и прошёл мимо.

— Ты ко мне вот эту терминологию не применяй. Сань, я не посмотрю, что ты воин заслуженный. Выговор объявлю! — крикнул он мне вдогонку.

— Есть выговор, — ответил я.

В классе подготовки уже шёл разговор между Енотаевым и особистом Туриным. И, похоже, он был не самым спокойным.

— Я вам уже говорил, что-то здесь не так, — сквозь зубы сказал Ефим Петрович.

В этот момент на меня обратили внимание. Разговор прекратился. Что-то серьёзное обсуждали Вячеслав Иосифович и мой командир эскадрильи.

Особист улыбнулся, показав нам белоснежные зубы. Поправив на голове густые тёмные волосы, он пошёл к двери. Очень странно себя ведёт товарищ Турин. По сути, рейд за караванами ни к чему не привёл, а он в хорошем настроении.