— Хватит! — рявкнул очкарик. И даже ладонью хлопнул по столу, так, что стакан жалобно звякнул и подскочил в подстаканнике.

Я молчал с недоумённым видом на лице.

— Я тебе вопрос задал! — вкрадчиво прошипел очкарик.

— Вы сказали рассказывать, — сказал я наивным голосом деревенского дурачка, — но не сказали, о чем рассказывать? А я не знаю.

— Брось дурака валять! — вскипел очкарик, — о том, как убивал воспитанницу рассказывай!

— Никак не могу, — произнёс я спокойным тоном, но немножко с обиженными нотками, — никого я не убивал, и рассказывать мне нечего.

— А мне сказали, что это ты! — палец очкарика обвиняюще уткнулся прямо в меня.

Фу, невоспитанно же в людей пальцами тыкать, — подумал я, но вслух, конечно же, делать замечание некультурному очкарику не стал.

— Вас дезинформировали, — развёл руками я. — Это неправда.

— Ты последний с ней разговаривал в коридоре, — прочитал очкарик из своих записей и добавил, — многие видели. А потом девочка вдруг убежала.

— Наташа попросила меня помочь со стенгазетой ко Дню железнодорожника, — пояснил я, — а убежала, чтобы сказать девчатам, чтобы они мне ватман и краски принесли. Так мы договорились. Согласитесь, убивать из-за стенгазеты человека как-то мелковато.

Очкарик побагровел.

— Выйти всем, кроме Капустина! — велел он.

Воспитатели подскочили первые и торопливо потянулись к выходу. Алексей Степанович одарил меня напоследок красноречивым взглядом. Однако, что он символизировал, я так и не понял.

За воспитателями потянулись остальные чекисты.

Мы с очкариком остались в кабинете вдвоем.

— Рассказывай, — притворно ласково велел очкарик и лёгкая улыбочка зазмеилась по его тонким, словно ниточки, бескровным губам.

— Я же всё сказал, — вот теперь я здорово напрягся.

— С Наташей этой всё понятно, — отмахнулся очкарик, как от несущественного, — ты остальное давай рассказывай.

— Что именно?

— Как ты труп из покойницкой похищал? — ещё более ласково улыбнулся очкарик и у меня в груди всё аж заледенело и сердце чуть не пропустило удар, — кто такой Енох? Кто такой Епифан? Как вы с подельниками спланировали убить Клару? Это же Клара Колодная, я правильно понимаю, да?

Я сглотнул моментально ставшую вязкой слюну под немигающе-змеиным взглядом очкарика.

— И главное, с-сука, признавайся — где деньги⁈ — неожиданно аж подскочил очкарик и так злобно рявкнул, что я чуть не дёрнулся.

Ну нельзя же так орать. Так же и обоссаться можно. Если бы на моём месте действительно был пятнадцатилетний подросток.

Я немного подождал, убедился, что список вопросов иссяк, и ответил:

— Не знаю, кто такой Енох, и кто такой Епифан. Клару убивать я не планировал. Подельников у меня нету. Наоборот, мы с Кларой хорошие друзья, она со мной литературой занималась и немного русским языком, помогала готовиться к экзаменам. Если мы сейчас говорим о Кларе Колодной. За что же мне её убивать? А по поводу денег — это вам с заведующим говорить надо, по нашей договорённости, вся моя заработная плата переводилась сразу на счета школы. Может, бухгалтер лучше знает, куда они их девали…