— Генка! — тревожно сказал он, — ты не видел, кто её убил?

— И ты туда же! — укоризненно прошептал я одними губами, но пацаны как раз разгалделись, увлечённо обсуждая, какой способ убийства эффективнее — отравить или повесить, и поэтому меня не слышали.

— Что туда же?

— Почему ты решил, что её убили? — прошептал я, — она же повесилась.

— Нет, её убили, — покачал головой Енох, — сейчас я был в учительской и всё слышал. Там этот ваш… фельдшер или как там его, пришел из больнички и говорил, что её убили.

— Капец! — выпучил глаза я.

В голове не укладывалось, как в обычной трудовой школе можно убить воспитанницу, да ещё таким экзотическим и трудоёмким способом. Ведь Наташа была довольно плотной девочкой, происходила, как говорится «от сохи» и могла похвастаться широкой костью.

— А известно кто? — кивнул я, стараясь не привлекать внимание пацанов.

— Там у них несколько версий, — замялся Енох, причём замялся как-то тревожно, суетливо.

— Говори! — я случайно рыкнул чуть громче и головы пацанов моментально повернулись в мою сторону, словно флюгеры.

— Что? — спросил Петька в наступившей тишине.

— Ты прав, — наобум брякнул я, совершенно не представляя, о чём они только что говорили, — ты абсолютно прав, Петька! Дело говоришь. Я тоже так считаю!

— Вот видишь! Видишь! — заверещал приободрённый Петька, — а ведь я давно так говорил!

Спор перерос в громкие дебаты. Обо мне пацаны давно забыли, и я теперь мог спокойно говорить с Енохом, даже не переходя на шепот. В таком гвалте они меня всё равно бы не услышали.

— Они перечисляли, кто у Наташи мог быть врагом. И вероятным недоброжелателем.

— И кто?

— Ой, я всех этих Вась и Петь не запомнил, — отмахнулся Енох и тут же тревожно замерцал, — тебя они, кстати, тоже перечислили, Генка.

От удивления у меня глаза полезли на лоб.

— К-как? — заикаясь, протянул я.

— Ну, кто-то видел, как ты вечером с Наташей в коридоре разговаривал, и она потом убежала, — начал объяснять Енох, — вот и приняли гипотезу, что она тебе что-то сказала, а тебе не понравилось и ты из мести мог её убить.

— Бред какой-то! — выругался я, — что можно такого сказать, чтобы из-за этого убить девчонку, да ещё и таким дурацким способом.

— Да я тоже считаю, что бред, — вздохнул Енох, — но поди-ка им, объясни.

— И что теперь? — скривился я.

— Нужно ждать следователя, — ответил Енох и добавил, — ты жди, а я пока слетаю на разведку.

Время тянулось медленно. Я сидел, зевал и ждал, чем всё закончится. Пацаны утомились и болтали уже не так активно. В окошке начало светать. Спать хотелось всё больше и больше.