Растревоженная школа гудела, словно пчелиный улей. Послали в город за милицией. Учителя и воспитатели бегали туда-сюда, контролируя обстановку. Заведующий велел закрыть все двери и никого не выпускать.

Я сперва хотел лечь обратно спать, но на фоне остальных это было бы некрасиво и подозрительно. Поэтому пришлось сидеть рядом со всеми в спальне и слушать дикие гипотезы, одна глупее другой.

— Её убили! — с горящими глазами говорил лопоухий Петька.

— Да что ты! — возражал ему другой пацанёнок, конопатый, не из нашего отряда, но он, видимо на правах дружбы с Петькой забрёл к нам в спальню. — Она сама повесилась.

— Не сама! — возражали ему остальные. — Иначе предсмертная записка была бы! А ничего не нашли…

— Может, плохо искали?

— Да девчата всё там перерыли. И Виктор с Рыжовым тоже. И Александр Степанович потом тоже смотрел. Ничего не нашли! Вообще ничего!

— Так, может, похитил кто-то? — тревожным шепотом, ежесекундно оглядываясь, прохрипел Петька.

— Так все же в коридор побежали… — возразил конопатый Петькин друг.

— Ну и что! — поддержал Петьку Кузька, — все туда побежали, а ему зачем там смотреть? Вот он и вернулся. А пока все там смотрели, он спокойно записку и уничтожил!

— Зачем? — округлил глаза конопатый.

— Чтобы улики скрыть! — с многозначительным видом произнёс Петька. — И вообще, может он среди нас сейчас сидит и наши разговоры слушает⁈

Все испуганно притихли.

Правда, ненадолго.

Примерно через две минуты загомонили опять:

— А почему именно «он»?

— Что «он»?

— Ну почему «он», а не «она»? — спросил Кузька, — откуда ты знаешь, что это «он»? Может, это кто-то из девочек её повесил?

— Да ты что! — аж задохнулся от возмущения Петька, — ну сам подумай, как бы девочка её верёвкой наверх подвесила бы? Ты же видел, что она ногами пола вообще не касалась?

Кузька и конопатый кивнули.

— Это же какую силу нужно иметь! Девчонки все слабачки.

— Да, девчонки — слабачки, — подтвердил и конопатый и Кузька.

Я внутренне хмыкнул. Хоть в этом пацаний консилиум оказался единодушным.

Мне надоело сидеть с мелкими пацанами и слушать их выдумки. А всех старших воспитанников из нашего отряда привлекли к дежурству.

— Но Смена не слабачка, — вдруг задумчиво протянул Кузька, — она меня однажды поварёшкой так по лбу треснула, что я аж на спину упал.

При упоминании Смены я внутренне порадовался. Раз в школе такое ЧП, то все вопросы со стенгазетами отходят на последний план. А Наташи нету, то и стенгазету ей рисовать больше не надо. Ситуация разрешилась сама собой.

Я ещё немного посидел с нахохлившимися, взъерошенными от обилия разных гипотез и подозрений пацанами. Но, в конце концов, мне это надоело, и я уже решил плюнуть и идти спать, когда передо мной замерцал и материализовался Енох.