А я пошел на воняющей конским навозом и дымом из печных труб улице.

Чтобы сократить путь, возле здания с огромной вывеской«Кусторг. Цены снижены. В большом выборе: игрушки мягкие от 20 к, металлические от 30 к., русская набойка от 1 ₽ 05 к., художественные изделия из папье-маше от 2 ₽ 40 к.» , свернул в парк. Это был густо заросший молодым ясеневым подростом небольшой сквер, здесь любили ошиваться всякие подозрительные личности. Поэтому добропорядочные граждане обходили парк стороной, даже днём.

Вот именно сюда я и направился.

К моему несказанному удивлению, за поворотом, на боковой аллейке, нос к носу я столкнулся… с Изабеллой.

— Ты? — удивилась она. И от такого удивления её красивые, с поволокой, глаза распахнулись ещё шире, а густо накрашенные ресницы затрепетали.

— Я, — пробормотал я, не зная, радоваться или огорчаться.

Если и раньше она была красивая, шикарная женщина, то сейчас Изабелла расцвела ещё больше, налилась жизнью. За то время, когда я её не видел, она раздобрела, округлилась. Но даже такая полнота её не портила. Была она в синем суконном пальто и меховой горжетке. Волосы уложены в замысловатую причёску, которую венчала шапочка-таблетка с куцей вуалькой.

Она быстро пришла в себя и посмотрела на меня глубоким нечитаемым взглядом. А затем поджала губы, так, что они превратились в белую ниточку:

— Ну что, скотина, где ты пропадал? — зло процедила она.

— Ты чего, Изабелла? — удивился я. — Давай поговорим?

— Не хочу тебя даже слышать! — закричала вдруг Изабелла. — Я тебя ждала, ждала! А ты уехал, даже не попрощался со мной! Ты скрывался от меня, скотина!

— Подожди Изабелла… — опять хотел сказать я, но она меня снова перебила.

— Никогда не подходи больше ко мне! Я замуж вышла! А вот ты для меня умер! Сдох! Я сколько буду жить, столько буду мстить тебе! — с этими словами она развернулась и торопливо ушла.

А я остался один. С одной стороны, на меня снизошло огромное облегчение. Изабелла хоть и была красивая женщина, но практически душила меня. А с другой стороны, я радовался, что последняя ниточка, связывающие меня с ней, была оборвана.

— Дурак ты, Генка! — возле меня, мерцая, появился Енох. — Такую бабу профукал.

Я не стал ему ничего отвечать, посмотрел на часы и заторопился.

Дальнейшую дорогу помню урывками.

В одном месте, чуть не столкнулся с чекистами. Шарахнулся в какой-то воняющий кошками подъезд, но, по-моему, один меня заметил. На пустынной улице послышались шаги, они звучали чересчур громко.

Я влетел на третий этаж и попытался выскочить через чёрную лестницу. К сожалению дверь оказалась заперта. Я несколько раз на неё навалился, ударил плечом, но вышибить не смог. Рядом хлопнула дверь, я осторожно выглянул — на площадку вышла какая-то древняя старуха. Она куталась в платок и близоруко щурилась: