— Чегой шумишь сынок? — прошамкала она, увидев меня, и закашлялась, — ходють и ходють, спокойно спать не дают. Чегой тебе надобно?

— Да заблудился я, бабушка, — тихо ответил я и добавил, — вы не знаете, есть тут ещё один выход?

— Нету сынок, — прошамкала она. — был ещё один ход, но заложили его. Ещё до революции заложили.

А я спросил:

— А кто живёт в этой квартире, кроме вас, бабушка?

— Одна живу я, сынок, — тревожно ответила старуха.

Ни слова не говоря, я рванул в её квартиру, добежал до окна. Выглянул осторожно на улицу из-за старой шторы. Там, на улице, мелькнула тень и тотчас скрылась в подъезде. По лестнице затопали — кто-то торопливо бежал за мной вверх.

Старуха стояла в коридоре, испуганно вылупившийся на меня. Руки и голова её тряслись от старости.

— Бабушка, никому не говори, пожалуйста, — шепнул я и положил один пирог на накрытый газетами стол. — Богом тебя прошу.

А сам уже открыл окно и выпрыгнул на улицу. Хорошо, внизу был деревянный настил, под которым хранились дрова, так что не расшибся. Не знаю скажет ли старуха или нет, но я надеялся, что не скажет.

Дальше я бежал по улице, не видя ничего впереди. Моим навигатором был Енох. Периодически он шипел мне в ухо:

— Направо! Налево! Прямо! Осторожно вперёд! Впереди опасность!

Таким образом я мог хоть как-то сориентироваться и не попасть в неприятность.

Я долго бежал, пока опять не стал слышать сзади шаги. Они раздавались все ближе и ближе. За мной бежала как минимум с десяток солдат. Во всяком случае мне так казалось.

Городские улочки петляли, так что бежать было сложно. И так я добежал до железнодорожных путей. Здесь стояли товарные вагоны, в беспорядке лежали какие-то огромные ящики, прямо на перроне между путями. Остро пахло мазутом и ещё чем-то, тоже едким и тоже неприятным.

Я бежал, перепрыгивает через все это и надеясь не сломать ноги. Но больше всего меня беспокоило то, что я могу столкнуться с обходчиком. Однако Енох зорко следил за этим:

— Генка налево беги! Там товарный состав, залезай в последний вагон, и укройся дерюгой, — прошипел он, — так они тебя, может, не найдут. И будем молиться Господу нашему, чтобы все получилось.

Я рыбкой скользнул в нужный вагон. Это был не совсем вагон, это был низ от вагона, эдакая платформа с короткими бортиками, на которой были установлены разные станки и агрегаты. Их перевозили в сбитых фанерных ящиках, но некоторые перевозили и так. Один из агрегатов и вовсе был накрыт дерюгой, кусок которой размотался по всей платформе.

Я скользнул под дерюгу и, прижимаясь к холодному металлу, накрылся вонючий промасленной тканью. Рюкзак с своим скарбом я сунул себе под голову. Корзину поставил в ногах. И теперь молил бога, что, если чекисты будут с собакой, чтобы она не унюхала запах пирогов. Надеюсь, машинное масло запах пирогов с мясом перебивает.