— Ничего не туго, — возмутилась она, — гипс наложен по всем правилам. А пальцы не чувствуются, потому что перелом.

— А что случилось и как я тут оказался? — опять спросил я, пытаясь переварить информацию.

Медсестра сердито поставила мне укол (мне показалось, что она даже провернула иглу пару раз там, внутри) и на вопрос не ответила. С молчаливым достоинством перешла к следующему пациенту.

Мда. Сервис тут у них — не очень, так я скажу.

Когда она закончила и ушла, ко мне обратился сосед из соседней койки:

— Эй, пацан! Пацан!

— Это вы мне? — удивился я (какой я ему пацан?).

— Ага. Тебе! — хмыкнул он, — а кому же ещё?

Я осмотрел палату — все тут были взрослыми.

— В общем, ты ехал в поезде, а он сошел с рельсов, — начал рассказывать мужичок, — половину пассажиров — всмятку. Тебя приволокли сюда без сознания. Говорят, хотели даже ногу отрезать. Но Иван Петрович — хороший доктор. Он твою ногу, считай, по кусочкам сложил. Так что на свадьбе танцевать ещё будешь.

И он коротко хохотнул.

— На какой свадьбе? — не понял я.

— На своей, на какой же ещё! — мужик радостно заржал. — Женилка вон подрастёт и тогда сможешь жениться.

Больше мне с ним общаться не хотелось. Поэтому я отвернулся к стенке.

Так прошёл день, он тянулся вязко, сумрачно, больно. Я то спал, то бодрствовал. Приходила медсестра, ещё ставила укол, давала пить какие-то горькие порошки. Один раз дала микстуру. Отвратительно, но пришлось пить. На мои расспросы почти не отвечала. Сказала только, что завтра с утра будет доктор и все вопросы к нему. Кормили невкусно, но еды хватало. Утром давали пшённую кашу на молоке в глубокой миске, стакан очень сладкого и очень некрепкого чая, и кусок серого ноздреватого хлеба. Масла не дали. Обед был не лучше — перловый суп без мяса, перловая каша с каким-то малоароматным жиром, и всё тот же чай с хлебом.

Я не выдержал и спросил словоохотливого юмориста на соседней койке:

— А почему так кормят?

— Как? — не понял он, оторвавшись от чтения газеты.

— Убого, — пояснил я, удивляясь, что он не замечает очевидного.

— Ээээ, паря! — засмеялся он, — это ещё хорошо кормят! Ты бы посмотрел, что в других больницах дают. Вот лежал я в госпитале в Ивановке, вот там, я скажу тебе, хреново кормили. Кашу давали на комбижире. У меня от него постоянно живот болел. Но ничего — лопали. Голод не тётка.

И он принялся делиться какими-то воспоминаниями. Под его мерный речитатив я и не заметил, как уснул.

А утром действительно пришёл доктор и с ним свита ещё из нескольких докторов, чинами пониже, и медсестёр.

— Ну как дела? — бодрым оптимистичным голосом спросил доктор.