Буквально через два удара сердца послышался жизнерадостный злой голос:

— А, вот ты где, Капустин! А я ищу тебя, ищу! Ты что, прячешься от меня? — Смена подозрительно уставилась на меня глазами-пуговицами.

— Да ты что, Смена! — я примирительно выставил руки ладонями вперёд, — я как раз выполнял твоё задание.

— Не ври мне, Капустин! Ты давно должен рисовать стенгазету! А ты сидишь здесь, прохлаждаешься! Ещё и выкручиваешься! — недовольно фыркнула Смена.

— Я черпаю здесь вдохновение, — молвил я и еле сдержал зевок.

— А стенгазета сама себя не нарисует! — рыкнула Смена и сердито добавила, — чтобы через две минуты сидел в библиотеке и рисовал стенгазету! А не то ты меня знаешь!

Она крутнулась так, чтобы юбка разлетелась в колокол. Но я не оценил.

По моим прикидкам, осталось сдать ещё пять экзаменов и написать диктант. А затем я получу аттестат и только меня здесь и видели! Но Смене и остальным о моих планах знать не обязательно. Поэтому придётся идти и рисовать эту чёртову стенгазету.

Скажу честно, рисовать я не любил. Нет, накалякать на полях тетрадки какую-то ерундистику я мог, но это был не уровень для стенгазеты.

Ну что же, сиди не сиди, а идти и изображать комсомольское рвение надо.

Я мрачно вздохнул и уже собирался вставать, как давешний скрежещущий звук появился опять. Он то нарастал, то отдалялся. Одно скажу — он был какой-то тревожащий, вызывающий страх, что ли, от которого хотелось заткнуть уши и спрятаться под одеяло.

Я покрутил головой, прислушиваясь. Но так и не смог понять, откуда он доносится. Настроение вконец испортилось.

— Генка! — передо мной материализовался Енох, немного померцал, но, видя, что я не особо обращаю на него внимание, ворчливо сказал, — что случилось? Чего ты такой сердитый?

Признаваться про стенгазету не хотелось: сперва он поможет, или подскажет, зато потом начнутся все эти язвительные подколки и шуточки. Поэтому я отмахнулся:

— Да звук какой-то странный, не пойму.

— Что за звук? — мгновенно насторожился Енох.

— А ты разве не слышал?

— На что он похож? — прицепился Енох.

Пришлось объяснять:

— Царапающий такой, но при этом как будто нагнетает страх, — развёл руками я. — Точнее даже не совсем страх, а такое, знаешь, тревожное беспокойство…

— И сердце от этого звука трепещет мелко-мелко? — уточнил Енох.

Я кивнул, с недоумением.

— Это же крадник! — всплеснул руками Енох.

— Что за крадник? — не понял я, — очередное привидение?

— Примерно так, — хмуро сказал Енох и тон его при этом стал изрядно озабоченным.

— И что он делает? Он злой? Убивает? — принялся закидывать призрачного скелета вопросами я.