— Жаль, что у меня нет одежды, — простонал я, терпя и стараясь не показывать вида, насколько мне больно. Через секунду она расслабилась и потёрлась щекой о мою шею. — Не хочу уходить, — прошептала она. Я продолжал гладить пальцами её волосы.

— Знаю, и мне не хочется отпускать тебя, но если мы сможем заставить людей думать, что ты и Антонина не смогли спасти меня, то у нас будет время решить, что делать дальше и составить план борьбы с нашими врагами. Я также буду очень признателен, если ты позаботишься о том, чтобы передать через Юлию для меня посылку с инструментами для варки зелий и ингредиентами. Ты же знаешь, что она ничего не понимает в этом деле… — я был готов прибегнуть даже к лести, чтобы успокоить Лилию, принимая во внимание, насколько кошачьим был её характер. В ней сочетались гордость и зависимость, самолюбие и привязанность, и если я не забывал об этом, то мог легко контролировать её поведение.

Женщина фыркнула и наконец вытащила когти из моей спины. Кажется, что она даже не поняла, что ранила меня. Отступив назад, Лилия провела ладошками по глазам, вытирая слёзы. Я обхватил её лицо и нежно поцеловал, а затем взглянул на Антонину и увидел, что тёмная эльфийка смотрит на меня с гордостью.

— Я не собираюсь помогать Директору, но он должен поддерживать барьер вокруг школы, пока имперская армия находится снаружи. Так что мы должны надеяться, что он по-прежнему останется на своём посту. Этот отвлекающий манёвр поможет убедить его в том, что ты исчез навсегда, но вам нужно будет обложить всю эту территорию чарами. Алиса уже приготовила нужные заклинания, а Анна практиковалась в построении формаций, чтобы скрыть лагерь. Мы будем наведываться сюда так часто, как только сможем, — сказала Антонина. Она приподнялась, чтобы поцеловать меня, и я крепко обнял тёмную эльфийку, положив руку на её живот, который по-прежнему оставался плоским.

— Ты должна обеспечить нашему ребёнку полную безопасность, хорошо? Никаких геройств ни при каких обстоятельствах, даже если Директор выйдет на мой след. Ты хотела моего ребёнка, и теперь тебе придется смириться с тем, что я хочу, чтобы ты была подальше от прямой линии конфликта, — мои эмоции вспыхнули при мысли о том, что ребенок мог пострадать, когда она пришла спасать меня во вражеский лагерь. Из глаз полился пунцовый свет, и я снова направил эту энергию через свою связь в Юлию. Антонина смотрела на меня с обожанием.

— Думаю, я смогу сдерживать себя, но знай, что если ты умрешь, я превращу всё на Тариле в расплавленный ихор, — поклялась она.