Чешуйчатая фигура обхватила меня за плечи, послышался звонкий голос Фиби, от которого заныло в груди. Я испытывал страх за своих питомцев и не хотел даже думать о том, что маленький дракончик может пострадать. Пушистый клубок приземлился на спину Фиби и прижался к моему горлу. Ангелина громко щебетала, видимо, нецензурно выражаясь в мой адрес, но моё внимание было приковано к ткачам.

Но тут холодный, мокрый и липкий язык вонзился мне в лицо, и волей-неволей пришлось отвлечься. Шлепок эхом разнёсся по поляне, а подушечка языка намертво приклеила очки к лицу. Вес тела Дерпа давил на мою голову, пока мана-жаба пытался втянуть язык обратно в рот вместе с моими очками. В результате чего Дерп оказался висящим на моём лице, а прохладное тело мана-жабы прижалось к груди.

Заклинание рассеялось, и ткачи издали какофонию визгливых криков. Животных словно разнесло ураганом — каждый бежал в своём направлении. Луг ревел и бил себя в грудь всеми шестью кулаками сразу, но стая исчезла из виду. Прима-ткач разочарованно спрыгнул с ветки и приземлился передо мной. Я едва видел его, поскольку в этот момент кашлял и изо всех сил старался оторвать язык Дерпа от своего лица. — Гадость, тьфу! Чёрт возьми, фу, отвали! — поток ругательств иссяк, когда мне наконец удалось освободить лицо. Чтобы сделать это пришлось засунуть кулак в рот Дерпа, чтобы мана-жаба не проглотил очки. — Стой! Нет, не проглотишь! Отдай! Фу!!

Ангелина захлебывалась от смеха, а Фиби издавала мелодичные трели, наблюдая за происходящим с моего плеча. Хохотали женщины, и в этом трудно было их винить. Даже Луг издал звук, который, как подозревал, был способом ткача рассмеяться.

— О да, это уморительно! Понял! — крикнул я, наконец выдёргивая очки из горла Дерпа.

Дерп уставился на очки мутными глазами и застонал. Они были покрыты слизью и, думаю, очистить их теперь будет большой проблемой, так как моя рука тоже вся оказалась в липкой слизи. Дерп каким-то образом умудрился проглотить руку до локтя, прежде чем я исхитрился подцепить ускользающие очки и вытащить их из пасти зверюги. Мана-жаба рыгнул и перекатился на спину. Животное счастливо извивалось, высунув язык и закинув его на левый глаз.

Водрузив спасённые очки на переносицу, уставился на мана-жабу. — Ты — плохой зверь, — строго сказал счастливому Дерпу и огляделся. Я впервые видел в очках хуже, чем без них: где-то маячили пунцовые волосы Анны, и на этом всё.

— Эй, дамы! Где вы все⁈ — спросил я. Тишина была мне ответом. Внутри зародилась тревога. Не мог же я вдруг оказаться один в лесу? Луг фыркнул и обхватил меня руками, которые моментально выдавили из меня всю тревогу, словно пасту из тюбика.