— Надеюсь, что ты сможешь сплести нам несколько больших чаш на внешних стенах убежища, чтобы они могли задерживать дождь. Ты сможешь это сделать, приятель? Прима-ткач моргнул, его любопытство перешло ко мне через связь.

Я постарался представить себе глубокие чаши, прикреплённые к стенам убежища, а затем изобразил, как дождь стекает по зданию и наполняет чаши. Луг возбужденно заскулил, уловив идею, и не успел я произнести и слова, как он уже вскочил на ноги и вылетел за дверь. Для быстрого передвижения ткач использовал две нижние руки, чтобы помочь ногам. Самая верхняя пара рук выходили из мышечного горба над позвоночником альфы, что придавало ему немного сгорбленный вид. Я последовал за Лугом к двери и, высунув голову, увидел, что ткач уже усердно работает.

Пока Луг занимался чашами, я вернулся к осмотру припасов. Их было не так уж много, и большинство относилось к тому типу, который можно взять с собой в поход. Антонина действительно была готова к войне, когда собирала всё это. Медицинские принадлежности, зелья исцеления, энергетические пилюли, даже подушки и одеяла облегчили бы длительное путешествие. Нужно будет как-то отблагодарить её, когда снова увижу. При мысли о том, что трое моих женщин вернулись в Академию, где им может грозить опасность не только от Империи, но и со стороны Директора, у меня защемило сердце.

Я был рад, что нашёл свою маску, и ещё больше обрадовался, когда обнаружил стазисный фонарь и кристаллическую панель, в которой находилась Трак. Под ней лежала сложенная форма, и я с удовольствием влез в брюки и рубашку, хотя и не потрудился застегнуть пуговицы. Отыскав свой ранец, сунул в него маску, а затем порылся в вещах, которые хранил внутри, и достал пакетик с солёными орешками. Ангелина радостно взвизгнула, получив лакомство и нежно укусила меня за мочку уха. Её радость передалась мне по связи, дополнив счастье от того, что я наконец смог одеться. Обнаружив, что Юлия тоже принесла припасы, понял, что не только Антонина заслуживает благодарности. Все мои подруги в Академии рисковали собой.

Я позволил своим чувствам коснуться этих уз и ощутил решительную сосредоточенность, но ни одна из них не излучала страдания, что обрадовало и немного успокоило меня. Лилия, похоже, работала над чем-то, что её озадачило, чувствовался гнев, который меня беспокоил. Антонина, казалось, на что-то охотится. В её связи чувствовался хищный азарт. Возможно, она «играет с кем-то в кошки-мышки». Юлия же транслировала холодный профессионализм, который почти скрывал чувства, но что-то заставляло её излучать затаённую радость, и я улыбнулся в ответ.