— Ну хоть с ним все хорошо, — я устало прислонилась к стене. — Осталось дождаться вердикта по Марку.

Чарли кивнула, потом глянула на меня с подозрением:

— Точно больше ничего не случилось? Или ты так переживаешь за ребят?

— Конечно, переживаю, — я взяла ее за руку. — Но ты права, было еще кое-что.

Теперь я рассказала ей и о родителях. Чарли на это молча обняла меня и прошептала:

— Держись.

— Только бы Ян не узнал про это, — вспомнила я о брате. — Кстати, где он?

— Тоже уснул, — успокоила Чарли. — Он очень устал, Тина его уложила к ребятам, в палате. Пусть пока поспит.

Я кивнула:

— Спасибо вам.

— Перестань, — подруга сжала мою руку.

Нас отвлек звук открывающейся двери. Я удивилась, увидев Лукрецкого. Он тоже выглядел непривычно уставшим и осунувшимся. Первым делом Роберт направился к преподавателям и о чем-то некоторое время с ними переговаривался, затем отдельно пообщался с Каролиной и заглянул за ширму, где отдыхали больные. К доктору Райнсу, который до сих пор занимался Марком, он не заходил.

— Выпейте чаю, — Тина заботливо предложила кружку и ему. — Передохните хоть немного.

— Спасибо, — Роберт все же взял напиток.

— Говорят, подмога из Альянса пришла. Сейчас все будет хорошо, верно? — спросила Тина. — Станет полегче.

— Должно быть так, — Лукрецкий вздохнул. — Но есть ли у нас перевес в силе, пока неясно. Я еще не разговаривал с командирами.

— А сколько там менталистов, не выяснили? — я не удержалась от того, чтобы не задать свой вопрос. — Если их всех уничтожить, мы точно получим преимущество. И освободим всех, кто находится на той стороне не по своей воле, — добавила я уже тише.

Но ответил мне не Лукрецкий, а женский голос:

— Нужно уничтожить Властителя. Только так можно закончить этот смертельный хаос.

Роберт застыл, устремив ошеломленный взгляд на ту, кто только что зашла в наше убежище.

— Виола? — чашка в его руке дрогнула.

Это и правда была мать Александра.

Все повернули головы и тоже с любопытством воззрились на гостью. Я не понимала, как она тут могла оказаться, но почему-то рада была ее видеть. Если бы еще Алекс был здесь…

— Виола, — Лукрецкий сделал к ней неуверенный шаг. — Виола… Ты… Ты…

— Да, это я, Роберт, — она чуть улыбнулась и направилась к нему. — И я жива. Александр не рассказал тебе? Впрочем… Я не удивлена. Слышала, вы совсем не ладите. К моему глубокому сожалению.

— Виола… — Лукрецкий будто не мог на нее наглядеться. В его глазах плескалось столько эмоций — от растерянности, неверия до надежды и радости — что совсем не было ему свойственно. Он поднес руку к лицу жены и нерешительно коснулся ее щеки, будто боялся, что она сейчас исчезнет. — Где ты была столько времени? Как ты сюда попала?