В данном случае под «вами» подразумевались мы с Александром, у кого за неделю не появилось никакого прогресса в выздоровлении. Я по-прежнему носила «паранджу», скрывая свое лицо от всех и вся, а Алекс бродил по Академии на ощупь. Правда, он все равно старался не пропускать силовые тренировки, которые, по распоряжению Лукрецкого, стали вдвое чаще у двух старших курсов. Более того, на них студентов учили обращаться с оружием, как обычным, так и заряженным кристаллами времени. Александру, из-за отсутствия зрения, удавалось не все, и он злился и расстраивался, хотя и пытался это скрывать. Но я видела, как часто напрягались мускулы на его лице, сжимались челюсти, не давая крику гнева и бессилия вырваться наружу, с какой силой его кулак врезался в тренировочную грушу, и до какого изнеможении он качал мышцы на тренажерах в зале.

Я тоже пребывала в унынии. Каждое утро просыпалась в надежде, что мое молодое лицо вернулось, и все чаще засыпала в слезах, теряя ту самую надежду. Я стала ненавидеть зеркала и косметику. Не могла смотреть, как Чарли наводит красоту у туалетного столика, сразу уходила из комнаты в ванную или в другое укромное место, где меня никто не мог увидеть. Иногда я залезала на чердак, одна, без Алекса, чтобы побыть наедине со своими мыслями и переживаниями. Или гуляла по скверу, чаще в потемках, задерживаясь у статуй богов. С некоторых пор нахождение рядом с ними дарило мне покой и веру в лучшее. Казалось, они подбадривали меня и не давали окончательно упасть духом. Я долго могла рассматривать их лица и уже не удивлялась, когда замечала чей-то живой взгляд или внезапную улыбку. Меня даже куда больше волновали трещины, которые, по-моему, стали только сильнее выражены. Я как-то спросила об этом Роберта, но он не нашелся, что ответить. Лишь сказал, что сейчас это не главная забота и причиной их возникновения он займется позже.

Долгожданные перемены произошли на исходе десятого дня с момента, как нас выписал из своей лекарской обители доктор Райнс. В тот вечер я дождалась Александра после его тренировок, мы захватили в корзине ужин, который выпросили у Тины, и отправились на наш чердак. К этому времени мы уже вполне обжили его, у нас был даже приличный плед, где можно было сидеть, и подушка, если хотелось поваляться и посмотреть на небо через круглое окно под потолком. А еще свечи, которые мы зажигали для уюта и немножечко для романтики. Сегодня, как и все последние дни, за спички взялась я. Огонек вспыхнул и весело запрыгал на фитильке одной из свеч, затем на другой…