А теперь ему было около сорока, и, скорее всего, он совсем недавно вернулся из своих длительных командировок «по охране рубежей Родины на дальних подступах». Потому что на кирпичной стене огроменными красными трафаретными буквами были нанесены строчки — любимой лесенкой Маяковского:

МУСКУЛ СВОЙ,

ДЫХАНИЕ

И ТЕЛО

ТРЕНИРУЙ С ПОЛЬЗОЙ

ДЛЯ ВОЕННОГО ДЕЛА!

Я уже видал эту надпись, в будущем. Лопатин обновлял ее каждый год, так что слоев краски к две тысячи седьмому накопилось изрядно. Тут — два, максимум три.

Двери невысокого кирпичного здания, окрашенные зеленой масляной краской, со скрипом отворились мне навстречу, выпуская небольшую толпу гомонящих подростков.

— А я нырок — и джеб ему! Видел?

— У тебя руки длинные, а мне что? В клинч?

— Ты чего, когда мы отрабатываем, лупишь изо всех сил? А если я так буду? Что за дела — драться всю тренировку? Отрабатывать — значит отрабатывать, а не лупить друг друга!

— Ты в четверг придешь? Да ну, какой футбол? Ты че, дурак, что ли?

И дальше в том же духе. На меня прямо дохнуло юностью… А, нет. Не юностью. Запах пота, дерматина, разогретой на солнце краски, немного — пыли, немного — дешевого мыла и сырости. Запах спорта, хорошо знакомый каждому, для кого слово «тренировка» — не пустой звук. И не важно, чем вы занимались — гимнастикой, боксом или легкой атлетикой, запах — практически всегда один и тот же.

— Давай Гера, проходи! Молодец, что заглянул! — меня кто-то дружески хлопнул по плечу.

Я обернулся — и память Белозора тут же выдала: Поликарпыч, местный завсегдатай. И его команда. Пятеро мужичков неопределенного возраста, похожие то ли на бывших военных, то ли на каких-то крутых ментов, то ли на лиходеев — сразу не разберешь. Они очень напоминали мне егерей-Иванычей своей экономной пластикой движений и колючими взглядами.

— Проходите м-мужики! — Лопатин появился в дверях, точно такой же, каким я его запомнил из будущей жизни, только волосы были черными, едва-едва тронутые проседью. — О! Гера! А поч-чему без спортивной формы? Ч-черт с ней, проходи, найдем что-нибудь!

Он слегка заикался, самую малость, но это его не смущало — темп речи у него всегда был неторопливый. Я, честно говоря, не планировал сегодня каких-то занятий спортом, разве что вечером, как солнышко зайдет, штангу потягать… А тут — едва-едва конец рабочего дня, солнце палит…

— Д-давай не стой, босиком позанимаешься, штаны я тебе от кимоно дам, перчатки из общака возьмешь, — подмигнул Лопатин.

Кимоно? В 1979 году? А, ну да… Самый расцвет! Запретят каратэ годика через два, по целой куче причин: от расцвета нелегальных школ боевых искусств и теневого бизнеса по торговле спортинвентарем, до роста хулиганства в столицах. А сейчас — дзюдо и каратэ процветали! В каждом задрипанном городишке, откуда ни возьмись, появлялись сенсеи, которые брали за уроки неплохие деньги.