— Наш Филя — золото, — гыгыкнул кто-то.
— Фальшивое, — вторили ему.
— Кончайте зубоскалить, за работу!
Те самые рабочие, которые пролюбили табличку с фамилией Борисова, взялись за лопаты и принялись споро откидывать землю. Спустя секунду к ним на помощь пришел тот самый Филя и еще один сутулый мужчина. Сам Большаков лопату в руки не брал, следил за процессом.
— Вы веревки-то не вынимали?
— Как можно, начальник? — оскорбились землекопы. — Не первый раз же!
Я уже знал, что они задумали, но все равно видеть и слышать это собственными глазами было дико.
— А у генерала того полон рот золотых зубов был! — сказал кто-то, вторя моим мыслям. — Знатно мы потом покутили, а?
— Кто-то кутил, а кто-то на машину копит, — буркнул Филя.
— А то тебе не хватает? — удивился Большаков. — Нормально же сработали с начала весны!
— Так я «Волгу» хочу. Поспособствуешь, начальник? Очередь до меня когда дойдет…
— Посмотрим. Копай давай!
Наконец послышался глухой стук — лопаты нащупали крышку гроба.
— Веревки, веревки где? Давай их сюда!
— И-и-и-раз… Па-а-ашел, родимый.
Они вытащили гроб наружу, ломиком-фомкой выдернули гвозди и откинули крышку в сторону.
— И награды на груди! Во дают! На кой черт ему награды в гробу?
— А шо награды? Ты гля — часики. Командирские! А ботиночки? Нормальные ботиночки!
Мрази, а не люди. Мародеры оставили покойного в одном нижнем белье, остальное уложили в сумку, а потом я услышал голос Большакова:
— Подсвети… О-о-о-о! Давай пассатижи.
Меня чуть не стошнило, честное слово! Я спрятался за трубу и старался дышать глубоко и тихо, слушая, как они забивают крышку гроба обратно, опускают его в могилу и засыпают землей.
— Филя, — сказал один из рабочих. — Твой выход!
— А до этого я, стало быть, в сторонке сидел? — возмутился Филя.
— Давай, не выкобенивайся! — рявкнул Большаков, послышался шорох венков и звуки суеты.
— Во! Как и было, гляньте.
— Ну, плюс-минус. Куда-а-а вы собрались, работнички? А две могилки кто на завтра готовить будет?
— Ну Степаныч, ну еж твою…
— Я те дам! Только скажи по-матери, я тебе все зубы выбью, понял? Вы трое — лопаты в руки, Филя — бегом за клеенкой в контору, и ведра прихвати!
— Опять я таскать воду буду? У меня грыжа!
— Да мне похер, — откликнулся Большаков. — Иди воруй, если у тебя грыжа. Или дедушек в карты обдуривай… Чем ты там занимался-то?
— Кукольник я! — обиделся Филя.
— Говнюкольник. По-русски скажи!
— Фальшивомонетчик.
— Ну вот. Ну и иди за клеенкой, кукольник, — невпопад закончил Большаков.
* * *
Кажется, я всё-таки задремал, прислонившись к трубе, несмотря на холод и ветер — они как раз закапывали могилу. А когда проснулся — уже было поздно: