— Я с большим удовольствием отправил бы вас самих туда навечно, — пробурчал шляхтич в закрытую дверь. — Жаль, пока это невозможно.

Стоило уйти служителям церкви, и Тадеушу принесли стопку очередных донесений. Сверху лежала бумага из Крашена, в которой сообщалось о важном пленнике, которого сейчас везли в Смоленск.

— Пся крев! — выругался шляхтич. — Ничего ему поручить нельзя. Надо было его не в управление города ставить, а в конюшню, навоз убирать. Если объявится в городе и попадет к моим врагам…

Тадеуш был уверен — еще одного провала ему не простят, а потому и рисковал, поставив на кон все ресурсы. Появление в Смоленске управляющего означало неминуемый крах. Шляхтичу опять приходилось распылять силы. Он достал лист бумаги и начертал короткое письмо одному из помощников. Тому следовало срочно отправиться по западному тракту и любой ценой уничтожить опасного свидетеля.

Для надежности стоило бы обратиться за помощью к гномам, однако недавнее исчезновение двух асов сильно расстроило покровителей. Последняя беседа с Тагуром вышла весьма нервной.

— Я начинаю сожалеть о том, что потратил на тебя столько времени и денег, Тадеуш, — заявил чужак. — Может мне лучше обратиться к Огнедару?

Именно после этих слов шляхтич решил избавиться от боярина. Каково же было его удивление, когда рядом с тем нашли пропавшую девицу. Удачное стечение обстоятельств открывало новые перспективы.

Закончив с последней бумагой, Тадеуш хлопнул ладонью по столу и резко поднялся. Он твердо решил, что на сегодня хватит, пора заняться другими неотложными делами:

— Начну, пожалуй, с купчишки. Только сам в тюрьму не поеду, наверняка за ней пригляд установлен. Пусть наглеца переоденут в стражника и выведут по-тихому в укромное место. Там мы с ним и побеседуем.

Когда на город начали опускаться сумерки, в замочной скважине раздался скрежет ключа. Решив, что узницу собираются покормить, Еремеев снова «прикинулся ветошью» в углу камеры, однако слова надзирателя быстро прояснили ситуацию:

— Твои мольбы услышаны, девка. Приказано этого «мертвеца» на допрос доставить. Ежели опосля беседы от него что-то останется, обещаю возвернуть. — Он рассмеялся собственной шутке. — Тащите болезного! — Тюремщик отдал приказ двум здоровячкам, вошедшим вместе с ним в камеру.

— Да я и сам уже собирался уходить. — Пленник поднялся, отряхнул одежду и направился к двери.

Носильщики остановились на полпути, не зная, что им делать дальше без нового приказа, а старший, похоже, впал в ступор: слова из себя выдавить не мог. Еремеев простыми приемами быстро уложил обоих крепышей на пол и через секунду уже держал третьего в цепком захвате, приставив отобранный пистоль к подбородку.