«Что же башку-то так ломит⁈ И тело режет, словно его тугой веревкой скрутили! — Еремеев открыл глаза. — А почему, собственно говоря, 'словно?»

Он и был привязан к стволу дерева, а затылок упирался в кору как раз тем местом, где вскочил шишак.

Впереди виднелась небольшая избушка. Два человека в красных кафтанах под присмотром медведя тащили бревно. Неподалеку горел костер, над которым висел черный казан, а возле ног связанного спал волк.

«Неужели леший⁈ Под предлогом исполнения долга заманил меня в глухомань, затем огрел по башке… Да за каким хреном⁈ Бревна ему таскать некому? Решил себе дворец отгрохать? Так он же леший, ему это зачем? И стоило ради этого с больной ногой переться за сто верст?»

Александр напрягся всем телом, пробуя путы на прочность. Застонав от боли, случайно разбудил волка. Тот приподнял морду, оскалился, выражая негодование, встал, обнюхал пленника и побрел к избушке.

«К хозяину на доклад? — предположил Еремеев. Он внимательно изучил веревки, пытаясь найти слабое место. Заметил, что ни пистолей, ни кинжала с него не сняли. — Точно издеваются! Дескать, вот тебе оружие, но попробуй им воспользоваться!»

— Ну что, Никитка, попался⁈ Сколько веревочке ни виться, а конец все равно будет.

Вышедший из домика человек абсолютно не походил на лешего: крупный, с ледяным взглядом из-под выступавших вперед мохнатых бровей. И, похоже, один из старых знакомых Нилова.

«Прав был хозяин леса — красавцем его трудно назвать. Лицо точно каменотес делал, вдобавок не шибко умелый. Впрочем, чего я к внешности прицепился? Главное, чтобы человек хороший попался. А с этим, похоже, не к нему».

— Ты, никак, меня не признал? Неужели леший память отшиб? Какая жалость! Но это не столь важно. Я-то думал, что разделаюсь сегодня с одним паршивцем, а оказалось, сразу с обоими. Вот уж не ожидал, что Данила и ты — одно лицо.

«Неужто пан Тадеуш объявился? Вот так встреча! А мне даже обнять его невозможно. — Для Еремеева это действительно оказалось сюрпризом, притом катастрофически неприятным. — Ну, леший, ну удружил! Даже не знаю, чего сказать этому типу. Вон как зубы скалит, так и хочется лимон ему в глотку затолкать, а лучше два, чтобы наверняка».

— Чего молчишь, язык проглотил со страху? — Шляхтич остановился в двух шагах. Ухмылка стала еще шире, и она больше всего раздражала привязанного к дереву.

«В морду, что ли, плюнуть? Вроде как-то банально, да и могу не попасть с такого расстояния. Опять же плевком его не пришибешь — я же не кобра, нужно нечто более действенное, а взять негде. Может попросить, чтобы развязал? Точно откажет, ему-то никто установку на безотказность не делал. Кстати, а моя ведь уже наверняка закончилась! Теперь могу посылать всех просителей».