— Ты, никак, армию решил собрать? — Старик покачал головой. — А меня возьмешь?

— Несомненно. Земляки должны помогать друг другу. Кстати, а ты где живешь?

— Там, где работаю, там и ночую.

— То есть проблем с переездом не будет?

— Да хоть сейчас могу собрать свой сидор и отправиться, куда глаза глядят.

— Замечательно. Вечером приходи… Слушай, тут поблизости имеется какая-нибудь харчевня? Только не «Потьма».

— Недалече стоит «Жирный налим», там самую свежую рыбу подают. Утром из Днепра выловят, вечером приготовят.

— Фрол, а отобранных тобой волшебников туда вытащить не получится? Хотелось бы с ними сперва переговорить, прежде чем деньги вносить.

— Под клятву, да за один серебряный их должны выпустить до ночи, — ответил старик.

«Уж не ту ли страшную, которая в моем исполнении Зарину сильно напугала? Неужели все так боятся ее нарушить?»

— Тогда пусть приходят. Ужин за мой счет.

— Лады. — Старик улыбнулся. — Я с вещами сегодня приду?

— Конечно, мы же договорились.

Довольный Фрол покинул лавку, после чего к Еремееву подошел Годим:

— Теперь куда, командир?

— Надо в Успенский храм наведаться. Далеко отсюда?

Карту Александр спрятал в тот же карман, где лежала малахитовая пластинка. Показывать ее на людях он опасался.

— На извозчике за четверть часа будем у кремлевских стен. Внутрь меня не пропустят, а ты покажешь лицензию, да пояснишь, что в банк зайти нужно. Дабы они не сомневались, кинешь по десять грошей каждому.

«И тут коррупция, куда ни глянь. Ну да, издавна повелось: „не подмажешь — не поедешь“. Так и живем».

Кремлевская стена, как ей и положено, оказалась из красного камня. Она окружала центр города, где находились самые богатые здания.

Годим еще издали показал командиру золоченые купола Успенского собора. Еремеев миновал стражников, предъявив документ и оплатив негласную пошлину, после чего спешно направился к величественному сооружению.

— Могу я переговорить с отцом Пафнутием по ореховому делу двухлетней давности? — спросил он служку у входа в храм.

Пока тот бегал искать нужного человека, Александр, задрав голову, любовался великолепным зданием и размышлял:

«Пароль, что ли, у них такой? Уж наверняка ни о каких орехах не может идти речь. Но меня просили произнести именно эти слова».

— Никита? — раздался голос. Спрашивал полноватый мужчина в темно-серой рясе, пристально вглядывавшийся в лицо Еремеева.

— Я, — сознался тот.

— Можешь показать документ?

— Документы у меня, святой отец, на другое имя, — ответил Александр.

— И какое ты носишь нынче?

— Данила.

Батюшка возвел глаза к небу и беззвучно произнес слова молитвы.