— Это точно… ещё как умеют, — хмыкнула София, и немного резко добавила. — Я смотрела их договора на оказание медицинской помощи! Там практически всегда имеются пункты о содержании, о которых клиентов наверняка не предупреждают… Тот самый, уже набивший оскомину мелкий шрифт.

— Обман, вечный для всех миров, — хмыкнул я. — Продолжай.

— Я почти уверена, что они специально могут доводить людей до состояния аффекта: задерживая лечение или проводя вот такие «диагностики», как с моим отцом, —скривилась Светлова. — А потом впаривают свои 'особо выгодные предложения! Сволочи…

— Обычное дело среди недобросовестных лекарей, — ответил я. — Больной человек и его родственники в такой момент наиболее уязвимы. Они не могут трезво оценивать ситуацию. Вот и находятся желающие нажиться на чужих проблемах. И при этом ещё обставляют всё так, будто это забота о людях, а не о себе любимых.

— Да… и вот даже мы с родителями попались на эту удочку, — тяжело вздохнула София. — Чем больше думаю о том, что было недавно, тем больше злюсь. Я ведь понимала, что всё не так чисто, но тоже не могла трезво оценивать ситуацию. Да и родители упёрлись — не хотели меня слушать. Если бы не ты, матушка уже бы подписала один из их договоров. И я уверена: ничем хорошим это для нас бы не закончилось.

Она ненадолго замолчала, прикусив губу.

— А ведь до того, как ты предложил помочь, я и сама не хотела задумываться обо всём этом. Мол, ничего уже не изменишь, может, хоть что-то получится…

— Понимаю, — кивнул я. — Это обычное дело в таких ситуациях. И не нужно себя винить. Как и твоих родителей — они тоже ни в чём не виноваты. Наоборот, ты умничка, что смогла мне довериться и убедить родных принять помощь.

Я дал Софие осмыслить сказанное, серьёзно продолжил:

— Нередко люди в подобных случаях делают наоборот — закрываются ото всех и продолжают идти до последнего, отказываясь признавать, что совершили ошибку. И только усложняют себе жизнь.

— Да, я читала об этом синдроме, — кивнула София. — Только вот никак не ожидала, что он коснётся и меня.

— От такого никто не застрахован, — пожал плечами я, выходя из машины. — Ну что, пошли? — я открыл дверь перед Светловой. — Не будем задерживаться.

— Да, конечно, — кивнула София и направилась к главному входу. — Идём, я провожу. Надеюсь, тебя пропустят в палату, ты ведь не родственник? Но если что, я и сама могу передать зелье.

— Конечно, — согласился я. — Но думаю, проблем не будет. Если что — разберусь.

— Хорошо, Лёша, — София чуть улыбнулась. — Нам сюда.

Подходя по главному входу, она махнула рукой в сторону левого коридора: