Орион встретил меня тем же приоткрытым глазом.
— Нашёл чем поживиться?
— Окорок жив, и я с ним заодно.
— Завидую.
— Тебе тоже мяса принести?
— Позже.
Я снова сел над журналом.
И вот тогда, ближе к рассвету, когда за высокими окнами хранилища начало сереть и пыль в луче лампы стала видна по-другому, я нашёл то, ради чего, кажется, и был оставлен этот журнал в шкатулке.
Запись шла особняком, на отдельном развороте, без заголовка и без даты. Только короткая помета сверху: «Лично. Не передавать никому до завершения испытаний». Почерк здесь был чуть быстрее, чем на других страницах, буквы наклонены сильнее. Так пишут, когда пишут о важном и торопятся, пока мысль свежа.
Я читал медленно. Перечитывал. Потом открывал предыдущие страницы, сверял пометки, возвращался обратно. Где-то у предка была допущена сокращённая запись, которую человек со стороны не понял бы вовсе. Я понял.
Состав. Метод. Стадии. Условия выдержки. Последняя строка о пробе.
И отдельно, ниже, в скобках, тем же быстрым почерком: «Если подтвердится, цену пересмотреть всему».
Я откинулся на спинку стула. Посидел немного. Посмотрел на склянку, которая всё это время скромно стояла в шкатулке на краю стола.
Маленькая. Стекло тёмное, почти чёрное в утреннем сумраке. Внутри что-то густое, с медленным внутренним движением, будто живое.
— Ого, — сказал я негромко. — А предок-то, оказывается, не менее амбициозный, чем я с моим эликсиром от яда Войдов.
Глава 16
Орион поднял голову. Хвост, до того лениво свисавший с подлокотника, замер, а потом медленно подобрался к боку.
— То есть? — он сел ровно, по-кошачьи подобрав лапы. — Не тяни. Что там у дедули?
Я не торопился отвечать. Ещё раз пробежал глазами по строчкам, чтобы убедиться, что не ошибся, что не выдал желаемое за прочитанное. Нет, всё было ровно так, как я понял с первого раза. Просто понять это с первого раза мог далеко не каждый.
— Николай Степанович назвал этот эликсир «Панацея», — сказал я наконец.
— Скромно, — фыркнул Орион. — Видимо, у всех Верховных алхимиков тяга к пафосным названиям. Ты свой вообще своим именем назвал!
— Не без этого, но вот тут не уверен, что Степаныч преувеличил, — я постучал пальцем по странице. — Если рецепт работает как описано, то название по делу. Почти.
— Что значит почти?
Я откинулся на спинку, провёл ладонью по лицу. За окном уже посветлело окончательно, в хранилище стало видно пыль на дальних полках. Голова после ночи работала чуть медленнее, но мысль шла ровно, как раз так, как нужно для разговора, а не для лабораторного журнала.
— Предок Быстровых взял за основу яд Войдов, — сказал я.