— Полезно?

— Полезно, — коротко ответил я.

Он усмехнулся и больше не лез.

Я работал. Журнал был толстым, и я понял, что до утра успею пройти от силы половину. Чистый лист рядом со мной постепенно покрывался выписками. Несколько раз ловил себя на том, что улыбаюсь. Предок был дотошный. Он не ленился записывать неудачи и объяснять, почему именно неудача, а не «не получилось». Это была работа человека, который думал не только о себе, но и о тех, кто будет читать после.

Иногда я брал небольшой перерыв чтобы обдумать прочитанное, и тогда я слушал поместье. Тишина в нём стояла такая, что слышен был даже скрип балки где-то наверху, когда дом остывал ночью. И сквозь эту тишину, время от времени, пробивались звуки снаружи.

Глухой удар. Потом ещё один. Короткий, отрывистый треск магического разряда. Чей-то крик, далёкий и быстро оборвавшийся, без боли в нём, скорее всего команда. Тишина. Снова удар.

Имперские охотники работали.

В первый раз я отвлёкся и прислушался. Орион тоже. Мы переглянулись. Во второй раз я уже только повёл головой и вернулся к строке. К пятому или шестому залпу мы оба перестали реагировать. Поместье стояло. Стены уже не дрожали. Если бы что-то шло не так, я бы заметил.

Где-то к четырём утра я понял, что хочу есть.

Я закрыл журнал, заложив страницу полоской бумаги, и поднялся. Орион не пошевелился, только приоткрыл один глаз.

— На кухню схожу, — сказал я. — Посмотрю, может там что-то осталось.

— Сомневаюсь.

— Проверю.

Кухня встретила меня прохладой толстым слоем пыли повсюду. Сезон Разломов начался не вчера. Между этим событием и нынешней ночью прошло достаточно времени, чтобы любой нормальный продукт пришёл в негодность. Я честно ожидал увидеть пропавшее молоко, серый хлеб и что-нибудь ещё похуже. Но в холодильнике всё оказалось не так плохо.

Часть продуктов, конечно, была безнадёжна. Зелень почернела. Молоко я даже не стал нюхать, понятно по виду. Но твёрдый сыр ещё держался и не стал французским. Окорок, подвешенный с краю, тоже выглядел вполне прилично. Хлеб был чёрствый, но не плесневелый. Масло в маслёнке пахло маслом, а не прогорклой бурдой.

Я отрезал кусок окорока, ломоть хлеба, отколол угол сыра. Налил воды из-под крана, проверил на запах, выпил. Сел прямо у разделочного стола, жевал и слушал.

Снаружи опять что-то ударило. Громче, чем в прошлый раз, но второго удара не последовало. Хорошо. Значит, справились оперативно.

Пока ел, вспомнил, что обещал Анне артефакт третьего ранга, и со всеми делами чуть не забыл об этом. Сразу достал телефон и оставил заявку на получение. После его уже с чистой совестью доел, вытер руки полотенцем и пошёл обратно.