— Здравия желаю, товарищ командир. — вежливо, по местной моде, поприветствовал летуна Антон.

— А, товарищ пассажир! Здравия желаю! — и летчик проявил ответную вежливость.

Второй пилот только кивнул и продолжил заниматься своим делом.

— Значит так, товарищ пассажир: место на время полёта Вам укажет техник Зайцев. После посадки он Вам укажет, как разместиться в контейнере, не опасайтесь, там довольно удобно. Туалет имеется, как им воспользоваться объяснят. При желании можете попросить чай и бутерброды, имеются с колбасой и ветчиной. Разносолов нет, уж извините. Вопросы или пожелания имеются? Нет? Тогда занимайте место, мы взлетаем.

Место пассажира оказалось в небольшом закутке, примыкающем к бомбоотсеку. Довольно удобное кресло с регулируемой спинкой, откидной столик и крохотный иллюминатор с видом на правый ближний двигатель. Как раз он рыкнул, заревел, завыл и раскрутил трёхлопастный винт. Следом заревели остальные моторы, самолёт затрясся и плавно покатился по полю. Остановился на минутку, погазовал каждым мотором по отдельности, на максимуме, взревел всеми четырьмя, да и рванулся вперёд по взлётной полосе, бешено трясясь и подскакивая. Но вот толчки стали реже и реже, вот прекратились совсем, а тряска тут же сократила амплитуду до умеренной вибрации.

Антон устроился удобнее и решил подремать: чем ещё заниматься в дюралевой клетке?

Пробегавший техник его отвлёк словами:

— Через сорок минут я приготовлю чай. Вам подать?

— Да, конечно.

Китовая туша самолета, поднимаясь вверх, пронзила тонкую плёнку облаков и пошла ещё выше, туда, где небо даже в солнечный день не голубое, а чёрное. Впрочем, на максимальную высоту самолёт поднимется над Балтийским морем, но пока можно даже не надевать кислородную маску.

Там внизу, на огромном фронте от Балтийского до Чёрного морей шла ожесточённая борьба наших войск с европейскими полчищами.

Антон пил чай и вспоминал.

Уже в конце сорок первого года, после того как мы разгромили финскую армию и оккупировали Финляндию, остался небольшой фронт у Норвежского моря в районе Тромсё. Там держала оборону наша горнострелковая дивизия с артиллерийским и танковым усилением. В сущности, об этом фронте все забыли, поскольку событий там было крайне мало: стабильный сухопутный фронт и активная война на море, где наши подводные силы и эсминцы боролись с гитлеровскими транспортными конвоями, везущими в Германию железорудный концентрат.

А здесь, на фронте от Балтики до Чёрного моря, борьба шла с нарастающим ожесточением: немцы сделали хитрый идеологический финт, признав поляков условными арийцами, и благодарные панове толпами бросились записываться в Польский легион СС. А тех, кто не записался добровольно, мобилизовали в линейные части Вермахта, где поляки воевали ничуть не хуже чистокровных немцев. По этой причине затея с созданием Войска Польского в СССР была признана неверной, и поляков вернули туда, где им самое место — в лагеря. Но просто пролеживать лагерные нары неправильно, поэтому поляков отправили строить Трансполярную магистраль. Кстати, туда же отправили всех пленных финских солдат и всех бывших и действующих шюцкоровцев: убийство и пытки красноармейцев в минувшую войну, резню восемнадцатого года, когда финны перебили не только своих идейных врагов, но и почти всё русское население Финляндии, им никто не простил. Полякам припомнили зверства во время Польско-Советской войны двадцатого года и бесчинства на границе — с момента провозглашения «независимости» до ликвидации дурацкого образования по имени Польша.