Испуганный парень уставился под ноги и нервно теребит ладони. От него помощи не жди, походу, мне грести в одно лицо, ну как всегда, авось, выплывем.
— У нас свидание! — мило улыбаюсь полицейскому.
— Пост видеонаблюдения заметил подозрительную активность на мосту! Кто из вас подходил близко к ограде? Лез через перила?
Рядом задержали дыхание и жмурят глаза. На широком лице такое выражение, словно у подрывника, запалившего бикфордов шнур.
Дурацкий растяпа, он нас спалит! Подведёт под цугундер, жирный.
— Оппа взял монетка у ограда! — звонко ябедничаю, придурковато улыбаясь: — Мы не хотим плохое!
— Почему говоришь неформально? — сурово заметил полицейский.
Правильно, всё внимание на меня. Я чистое спокойствие и полная невинность. Прямо таки стеснительная милашка, хлопающая глазёнками. Ми-ми-мишная!
— Я люблю полицию! — более тупого выкрика не нашлось.
Ведя кепкой с золотым орлом, меня изучают с головы до пят:
— Хочешь стать служителем правопорядка? Очень похвально!
Агась, как только, так сразу! Согласно киваю и радостно улыбаюсь. Молю, пусть он не спрашивает пухлого, кем тот хочет стать. Простак заявит — подводником!
— Держитесь от края моста, — серьёзно напутствует полицейский. — Аньён, — лихо козырнув, он уселся в автомобиль.
Экипаж неспешно отчалил, раскрасив дорогу пляской мигалок.
— Скатертью дорожка, — провожаю их взглядом.
Люди в форме едут к обновлённому зданию «СМ»! Но они не особо внимательные, ленивые… или ищут меня только в Пусане…
— У нас свидание? — неуверенный вопрос разбавил шум вечернего города.
Парень сработал молодцом! Ему-то всего нужно было: молчать в тряпочку и таращить взгляд на асфальт пешеходной дорожки.
— Да, — глухо соглашаюсь.
Если чудику крутить хвост со всякими расфуфыренными девками можно, почему мне нельзя? Свободные в конце концов личности. Мне не в убыток, а парня согласие, похоже, сильно обрадовало, вон, как уставил влажные глаза.
— Моё первое свидание с девушкой… — облизывается пухлый.
Эгегей! Чего он?! И почему я краснею! Зараза…
— Агась, у нас свидание… — хмуро смотрю на его мечтательную улыбку и резко выдаю: — Которое профукал, торча на мосту, уставясь в дурацкую реку!
— Про-фу-кал? — смутился пухлый. — Что это значит?
— Забей, — придирчиво изучаю широкое лицо, — лавэ найдёшь?
— Л-любовь? — влажно смотрит пухлый. — У нас…
— Лавэ, бабло, капуста, хрусты, кэш, наличка, де-е-еньги-и! — яростная тарабарщина из многих языков звучит мощным заклятием.
Выкрикнув, я топаю ногой. Пусть только попробует сказать, что он пустой. Зачем я вожусь с ним! Чего тугодум молчит? Свожу брови, агрессивно набычившись: «А если найду?!».