Добить! Бог любит… Тьма.
Миг включения! А вокруг разыгралась бесшумная пляска точек с искорками. Третий удар был лишним: больную голову нельзя использовать подобным образом.
Кольца хватают мягкую обивку, ими я держусь за подголовник, чудом устояв вертикально. Парню везёт меньше, он падает в проход между креслами. Стильная куртка летит тёмным пятном, её гладкая кожа скользит по моей руке, проносясь впритирку.
Офигеть, я вытворяю! С удивлением любуюсь его мешковатым приземлением: чудик упал ничком и не двигается. Уноси готовенького!
Звуки вернулись резко! Напротив женское сопрано орёт так сильно, что аж в ушах звенит.
Голосит пожилая тётка? Я поднимаю взгляд. Нет, она зажмурилась, и тень дрожащего козырька прыгает по сетке возрастных морщин.
— Спокойно, бабуся… — глухо успокаиваю, — вам вредно волноваться.
В соседнем кресле молодая девушка уставилась круглыми глазами. Контраст её гладкой кожи поразителен, но столь милому личику совсем не идут плотно сжатые губки.
Выходит, кричит не дочка. С закрытым ртом трудно визжать… Тогда кто?
У иллюминатора распахнул пасть толстый азиат в дорогом костюме. Вот кто голосит! Чего орёт, ему страшнее всех?! Жирный смахивает на хряка, его резкое сопрано долбит по ушам и мешает думать.
— Заткнулся! — зло рычу в толстую рожу.
Свин поперхнулся и распахнул заплывшие глазки.
Наконец-то мне удалось расслышать гомон пассажиров! Обалдеть, мега-талантище, умудрился весь звуковой диапазон перекрыть, такому в опере голосить.
Руке больно! Оказывается, я сжимаю тяжёлый предмет, уцепившись за холодное железо сверху…
«Беретта девяносто вторая, или один из самых узнаваемых пистолетов в мире. Его создали итальянцы в семидесятых, затем он стал популярен благодаря принятию на вооружение американской армией. Однако вояки пушку не любят, потому что это действительно Пушка. На деле спецам из морских котиков удалось пожевать итальянской стали от внезапно треснувших затворов…» — проблеск качнул на кресло рядом.
— Фига, реальный ствол! — удивляюсь огнестрелу в руках. Кольца царапают чёрное напыление, мою хватку сжимает крепче, это волна страха пробила завесу адреналина.
Вот она, смерть реальная, без всяких шуток! И почему я стою на ногах, а не валяюсь с дыркой в башке…
Стальной курок защемил мой пальчик, вот где болит!
Получается, недоумок стрелял на поражение, а смелый мизинчик подставился под удар и спас от лишней дырки в ч-черепе…
— Хи-и… — вырвался нервный смешок. Больно, но не смертельно!
Зачем я улыбаюсь в зрачок пистолета?! Оружие по-прежнему может выстрелить! Ствол резко опустился вниз. Боль, как же она отрезвляет! Мой зажатый пальчик настойчиво просит свободы.