— Молодчина, — старательно моргаю слезами и ласково успокаиваю себя: — Потерпи чутка, если дёрнуть курок, то велик шанс самострела, а я без понятия, из чего здесь пол.
Возможен рикошет в ногу или филей! Точняк, прилетит мне по заднице, как косолапому в мультике.
— Ахась, — сердито тяну сквозь зубы. Словить «Рико» забавно, да слишком хлопотно, поэтому никакой спешки!
Осторожно тяну ударный механизм. Мне больно до слёз, но храбрый мизинчик обретает свободу. На нём осталась красная отметина.
— Твою ж… — жалобно хрипит пересохшее горло.
Хватит стенать! Медленно отпустив курок, я двигаю предохранитель на затворе. Слышно тихое клацанье, значит, декокер снял боевой взвод.
— Ха-а… — с облегчением выдыхаю, — теперь безопасно, — беру пистолет нормальным хватом, что гораздо удобнее, чем в себя им тыкать.
Я пробую засунуть железку в карман толстовки, хотя слабо понимаю, нафиг мне огнестрел сдался. Длинный ствол не лезет, снаружи осталась крупная рукоятка.
— Оммая! — воскликнул девичий голосок.
(Оммая [엄마야] — Мамочки!)
В кресле пожилая тётка моргает, её молодая дочка вспомнила, как говорить, а их жирный сосед молчит в тряпочку.
Это хорошо, думаю, так ему идёт гораздо больше…
Бодрячком, не отвлекаемся! Со стволом порешали, теперь другое, не менее важное. И мне стоит действовать быстро, пока кураж придаёт силы.
Толкнув кресло, я вонзаю коленки в мягкое тело.
Чего жалеть, обалдуя? Он лишь чудом не стал убийцей! Ноющий мизинчик требует мести, желание сломать рёбра сильно как никогда, но мой вес подкачал.
Нужно фиксировать! В любое мгновение парень очнётся и неизвестно чего удумает. Хотя я знаю, он начнёт культяпками размахивать! Второй раз его вырубить будет трудно. Чем ему руки связать? Неподъёмный организм уткнул морду в пол, и ремень фиг достанешь, а свой использовать жалко… Отлично, рядом синее одеяльце, пожилая кореянка утеплилась.
— Ах! — хлопает по коленям тётка, оставшись без покрывала.
— Спокойно, бабуся… — хрипло говорю ей в широко распахнутые глаза, — отдыхай и не нервничай.
— Что происходит? — надрывно выдохнула тётка.
— Работает… этот… как его… — злобно пыхчу и скручиваю петлю из синей тряпки, — да чтоб тебя…
Безвольные запястья легко поднялись, но часто болтаются, поэтому узел вышел кривым, косым и необычайно уродливым. Пофиг, самое главное, что руками махать не будет, хватит, наелись.
Кстати, о еде! Пожрать бы мне чего…
Держусь за подлокотник и поднимаюсь. Тушку морозит, значит, скоро отходняк накроет с головой.
— Ха… — шатаюсь на ногах.
Мандраж звякнул кольцами, а холодная железка пугает, тыкая в пупок!